– Да, разумеется, все верно. – Рингил нацепил саркастическую улыбочку. – Это совсем не похоже на твоего отца, так рисковать. Он с куда большей охотой спрячется за городскими стенами, укроется мантией, и пусть кто-то другой вместо него занимается убийствами. В общем, так он и поступил в пятидесятых, пока мы, все прочие, стояли на болотах по колено в ящеровой крови. Его отсутствие в тот раз было примечательным, как и сейчас. Видимо, он был занят в спальне – зачинал тебя с какой-нибудь поломойкой.
Искон Каад издал сдавленный вопль и бросился на Рингила. К несчастью, одолеть пространство между ними Верховному распорядителю не удалось. Лакей схватил его сзади под руки и удержал. Привратник Эскиатов, словно вторя лакею, дернулся к Рингилу, чтобы предупредить драку, но тот суровым взглядом вынудил его вернуться на место. Каад успокоился в цепкой хватке лакея и с повелительным видом стряхнул его руки. Слуга отступил. Снаружи прибежали возница и второй лакей, и наконец появилась леди Ишиль, чтобы разобраться с происходящим в вестибюле. Ее лицо было непроницаемо.
Рингил скрестил руки и склонил голову набок.
– Хочешь, чтобы я тебя убил, Искон Каад? Ладно, я согласен. Поле у холма Бриллин, послезавтра на рассвете. Поскольку вызов брошен мне, я определяю детали поединка, а не ты. – Он поднял правую руку и изучил ногти – жест, украденный у Ишиль в те времена, когда они оба были молоды. Его мать по другую сторону вестибюля заметила это, но на ее лице не дрогнул ни один мускул. – Ты, разумеется, не можешь об этом знать. Родословной не вышел. Так и не смог освоить все тонкости, верно?
На миг показалось, что молодой Каад снова на него кинется, но либо юноша растратил весь гнев, либо взял себя в руки, раз Рингил дал ему то, что требовалось. Верховный распорядитель лишь оскалил зубы в подобии ухмылки и стоял в ожидании.
«А, может, Гил, дело в том, что Искон Каад не похож на своего отца. Ты об этом не подумал? Может, привыкший к достатку и безопасности сын знаменитого и влиятельного городского советника не обладает отцовской чувствительностью по отношению к светским оскорблениям и весьма похож на тебя, каким ты был когда-то – надменный, чрезмерно самоуверенный и претенциозный молодой негодяй, мнящий себя рыцарем».
«Не просто мнящий. Видел, как он поднялся? Прошел через Академию или что-то вроде».
«Ну, как и ты, дипломированный рыцарь Эскиат. Как и ты».
«Интересно, его на церемонии посвящения тоже отымел в зад наставник новичков, или нет… – Он окинул долгим взглядом худощавую фигуру Верховного распорядителя. – А вдруг ему понравилось?»
«Прекрати».
«Так или иначе, не стоит недооценивать его у холма Бриллин послезавтра».
«Если до этого дойдет».
– Ты закончил проверять маникюр, выродок?
Рингил посмотрел на Каада, ему пришлось скрыть внезапное, непрошенное чувство головокружения.
– Ладно, – ледяным тоном произнес он. – Сделаем по-твоему. Без кольчуги и щитов, только легкие клинки. С секундантами. А теперь пшел вон из моего дома.
Когда Каад ушел, и скрип гравия под колесами его кареты растаял вдалеке, Рингил поманил к себе ближайшего слугу, шустрого на вид парнишку лет двенадцати.
– Как тебя зовут?
– Дери, сэр.
– Что ж, Дери, ты ведь знаешь, где в Экелиме находится Тележная улица?
– Вверх от реки? Да, господин.
– Хорошо. Там, где Тележная пересекается с Ворванным рядом, есть лавка, в которой продается олдрейнская ерунда. Я хочу, чтобы завтра утром ты перво-наперво отправился туда с посланием для хозяина.
– Да, господин. Каково послание?
– Я его позже напишу. – Рингил дал мальчишке монету из своего исхудавшего кошелька. – Найдешь меня в библиотеке после ужина.
– С радостью, господин.
– Ну, ступай.
– Надеюсь, теперь, – ледяным голосом объявила леди Ишиль по другую сторону вестибюля, – все любезно вернутся к делам, коими должны заниматься в этом доме. И пусть кто-нибудь подотрет кровь.
Поднялась суета, слуги поспешили к дверям и лестницам. Ишиль прошествовала через пустой вестибюль и остановилась перед сыном. Придвинулась к нему и прошипела:
– Ты что, собрался оскорбить всех до единого влиятельных мужчин в этом городе, прежде чем достигнешь результата?
Рингил опять изучил ногти.
– Они сами ко мне приходят, мама. Сами. Негоже их разочаровывать. Или ты предпочла бы, чтобы имя Эскиатов невозбранно оскорбляли в твоем же доме? Сомневаюсь, что отец на такое согласится.
– Если бы ты сам не напал на Каада…