– А ну, не дергайся.
– Пошел на хер!
– Спасибо, не хочу. У меня есть к тебе пара вопросов. И лучше будь со мной откровенным.
– Иди на хер вместе с вопросами, – высокомерно протянул Хейл. Завернулся в испорченный халат и прикрыл обнажившиеся части тела. – Извращенец гребаный.
Рингил демонстративно окинул взглядом трупы и кровь.
– Сдается мне, до тебя не дошло, кто победил.
– Думаешь, тебе сойдет это с рук?
Рингил наклонил голову и приложил к уху полусогнутую ладонь.
– Слышал? На лестнице? Это звук ничьих шагов, Терип. Все кончено. Ты устроил нам выступление «веселых девиц с длинными ножиками», но ничего не вышло.
Он кивнул Эрилу, который опять вздернул голову Джанеша. Привратник вскрикнул, сообразив, что происходит – быть может, в бреду он спасся и был в лучшем месте. Нож Эрила рассек его горло, хлынул поток темной крови; лицо Джанеша внезапно обмякло, как у идиота, и побелело. Эрил отпустил волосы, и голова привратника с отчетливым глухим ударом стукнулась об пол.
Рингилу показалось, что его собственное лицо превратилось в каменную маску. Он тихо спросил Хейла:
– Жить хочешь?
Закаленный или нет, работорговец побелел почти так же сильно, как его убитый приспешник. Привыкнув к респектабельной жизни или просто постарев, он отчасти утратил сноровку. Его губы дрогнули, словно он забыл, как произносятся нужные слова.
– Прости, но тебе придется сказать это громко.
– Клика. – Хейл облизал губы. – Они этого не потерпят.
– Клика. – Рингил кивнул. – Ладно. Может, испугаешь меня парочкой имен? Кто они такие? Кого представляют?
– О, это ты скоро узнаешь.
– Я не из терпеливых, Терип.
Работорговец собрал остатки самообладания и выдал жуткую, кривую ухмылку.
– Не имеет значения, что ты со мной сделаешь, убьешь или нет. Они все равно об этом узнают.
Рингил ни с того, ни с сего – от смеси гудящих после драки нервов, общей усталости и кто знает, чего еще – ляпнул наугад:
– Они что, насадят твою башку на пень?
И по телу Терипа Хейла пробежала такая дрожь, будто собственный слуга выстрелил в него из арбалета. Рингил увидел страх в незаплывшем глазу.
– Ты…
– Ага. – Увидел преимущество – не зевай. – Я все про это знаю. Вот почему меня прислали. Видишь ли, Терип, раньше я убивал ящеров, такая у меня была работа. Однажды в Демлашаране мы еще с одним парнем положили настоящего, мать его, дракона. Так что с твоим дружком двендой я справлюсь, если он перейдет мне дорогу. А теперь объясни, что особенного в Шерин Херлириг Мернас, раз ты попытался меня убить, стоило о ней спросить?
– Какая еще Шерин?
– Ты слышал.
– Я не знаю такого имени.
– Не знаешь? – Рингил достал драконий кинжал и поднес к здоровому глазу Хейла. Перевел дух. – Ты отлично помнишь, что она бесплодна и родом из болотников, но имени не знаешь? Бред сивого ящера. Где она, мать твою?
Что-то в Хейле надломилось. Может, из-за разговоров о колдовстве, убийства Джанеша, или он просто больше не был таким крутым, как когда-то. Работорговец отпрянул от острия ножа.
– Не надо… погоди, выслушай меня. Я не могу…
Рингил коснулся его века ножом.
– Еще как можешь.
– Да я ничего не знаю, понял? – Хейл будто увидел шанс и ухватился за него. Отчаяния в его голосе поубавилось. – Послушай. Эта болотная сучка, которую ты ищешь, когда ее продали?
– Примерно месяц назад.
– Месяц?! – Жесткий, визгливый смех – к работорговцу постепенно возвращалась бравада. – Целый месяц? Да ты сбрендил! Ты хоть представляешь себе, сколько телок проходит через мою контору каждый месяц? Думаешь, у меня нет других дел, кроме как запоминать их гребаные имена? Забудь. У тебя ничего не выйдет.
Рингил уперся ладонью Хейлу в лоб и провел острием драконьего ножа по щеке, разрезав ее до кости. Кровь брызнула во все стороны. Хейл завопил и затрепыхался. Рингил отпустил его, словно обжегшись. Почувствовал, как подергивается собственное лицо, и что-то начинает колотиться в груди. Мгновение, словно необъезженный ихельтетский жеребец, брыкалось под ним, грозя унести прочь, телом и душой. Он сунул дрожащую руку в карман, нашел набросок Шерин и развернул перед работорговцем, держа за противоположные стороны и продолжая сжимать драконий кинжал, будто тот был замысловатым украшением на конце свитка. Попытался выровнять дыхание, затем отрывисто проговорил:
– Ты мне все расскажешь. Так или иначе. Ну же. Попробуем еще раз. Вот девушка. Ты ее купил, верно?