С мимолётной грустью подумалось о красивом трубадуре из Замка Роз. Может не следовало убегать от него так быстро? Вот теперь она уедет, и они никогда больше не увидятся. Но, с другой стороны, в столице, при королевском дворе, наверняка найдутся красавцы, если уж не лучше, то уж точно не хуже него!
Констанс неистовствовала, нервничая перед путешествием. Распинала на все корки служанок, сетуя на то, что в её-то годы вынуждена тащиться на край света. На предложение Рида, если, мол, перемены так невыносимы, да дорога утомительна, может, остаться ей на месте и никуда не ездить? – она глянула на него так, что едва не испепелила. Впрочем, Хаймэ оказался достойным противником и, несмотря ни на что, продолжал держаться невозмутимо. Даже с Констанс.
Накануне отъезда Вильма не могла заснуть, представляя себе различные сцены, где она, конечно же, прибывала на самых ярких и ослепительных ролях, а все остальные выступали в массовке. Кто знает, может быть и сам принц пленится ею?
Домечталась Вильма до того, что толком почти и не спала, но это нисколько не помешало ей легко выпорхнуть из постели по первому же сигналу, хотя до рассвета оставался ещё час. Служанки, отчаянно зевая, помогли облачиться в дорожный костюм. Сундуки с тем «самым, первым необходимым» были погружены ещё с вечера. Казалось бы, что раз всё подготовлено, то и всего-то дел, выйти из замка, занять место в седлах и – поскакали. Так ведь нет! У Вильмы от нетерпения создавалось впечатление, что каждый из присутствующих делает, как минимум, на пять шагов больше и чаще, чем следует, и из-за этого они всё время топчутся на месте.
– Могу я поехать верхом?
– Нет, госпожа. Дорогая впереди дальняя. В карете вам будет удобнее и безопаснее.
– Едва ли удобнее. Там слишком душно.
– Сожалею, но придётся потерпеть некоторые неудобства. Прошу, миледи, садитесь в карету. Мы скоро тронемся.
Со вздохом Вильма подчинилась.
Суматоха продолжалась: звенело оружие, стучали каблуки, лаяли собаки, фыркали кони.
– Когда же уже поедем? – в десятый раз спросила Вильма, ёрзая от нетерпения.
Констанс вновь закатила глаза в своей излюбленной манере:
– Вот егоза! Сказано же – скоро.
– Это было сказано, когда солнце едва на горизонте показалось, а сейчас скоро полдень.
– Так уж и полдень? Поедем, как всё будет готово.
– Да всё уже тысячу и один раз готово!
– И как ты только у матери-то в животе положенный срок высидела?!
Наконец, тронулись. Всё разом успокоилось и встало на свои места.
Небольшие кудрявые леса, окружавшие отчий замок, замки соседей скоро остались позади, сменившись пустынной, сочно-зелёной равниной с бурыми проплешинами выгоревшей травы. Голую гладь время от времени разнообразили длинные невысокие насыпи.
Сколько раз за последние дни Вильма мысленно проделала этот путь, предвкушая удовольствие от путешествия? Удовольствия не было – была тряска. И прилипчивый запах пота, как человеческого, так и конского. Нестерпимая жара усугубляла дело.
Сколько раз она по картам изучала дорогу от родного замка до столицы? Теперь вот, на собственной шкуре убеждалась, что карты – это одно, а реальная земля – совсем другое
Равнины, кремневые холмы, снова равнины. С каждой милей холмов становилось больше. Они выглядели уже не милыми курганчиками, дарящими желанную тень, а дикими и суровыми великанами, высматривающими жертву. Позже холмы сменились зубастыми громадинами гор, чьи высокие пики покрывали синие шапки снега.
После того, как дорога повернула, начался лес. Он тянулся вдоль гор, дубовый и хвойный, но больше – хвойный. Вместо знакомого с детства папоротника в этих краях поднимался вереск, и он был удивительно красив, покрывая землю лиловыми переливами.
Первую ночь ночевали в гостинице, на постоялом дворе – там Вильму донимали клопы. Она к такому соседству не привыкла и потому снова спала из рук вон плохо. Но первая ночь пути показалась воистину раем по сравнению со второй, которую пришлось провести прямо в лесу. Вильме было велено заночевать в карете. Мужчины же разбили палатки и выставили часовых.