— О, ангелы… Прости! — он увидел огромное пятно на плече Полины, а потом и её изумлённое лицо. — Скорее, пойдём в оранжерею, это лучше быстро смыть, а то останутся пятна и придётся выкидывать.
Не успела Полина возразить, как он схватил её за локоть, снова оставив маслянистый земляной след на руке и поволок в оранжерею.
Стеклянный купол блестел на солнце, пропуская и отражая скачущими зайчиками его лучи. Внутри отчётливо просматривались деревья: пальмы, ели и десятки лиственных перепутанных между собой веток, огромные головки цветов и распускающиеся кустарники. По сравнению с главной оранжереей, комната Рея и Тина была крохотным заповедником для потерявшихся зелёных малышей.
Вокруг купола по периметру пестрели цветочные кусты и маленькие взрастающие из грядок растения. Над ними кучками грудились студенты-садовники, пропалывая, подрезая и поливая побеги.
Стеклянная входная дверь почти всегда была открыта нараспашку, так как ребята-садовники не боялись похищения своего потрёпанного инвентаря, мешков с грязью и литров скверно пахнущих удобрений. Тин повёл Полину по неширокой тропе, проходящей под зелёными арками и между плотно покрытых плющом стен. От дорожки, то и дело в обе стороны отвивались проходы, возможно, ведущие к секретным комнатам, к парникам или к различным секциям растений. В какой-то момент они свернули влево и, пройдя по короткой дорожке, оказались в комнате, напоминающей научную лабораторию. Окруженная увитой плющом оградой, она насквозь пропитывалась солнечными лучами. На белых столах рядами выстроились склянки: пустые и наполненные мутными жидкостями. А рядом лежали гора белых перчаток и ворох заполненных какими-то данными листов.
— Иди сюда, — скомандовал Тин, подняв со стола склянку с мутной розовой жидкостью.
Полина повиновалась, а Константин надел перчатки и взял стеклянную пипетку.
— Может мне её снять? — лицо Константина порозовело, а до Полины дошло, как неоднозначно прозвучал её вопрос. — У меня форма из двух деталей: рукава снимаются.
— Оу, тогда, да, можешь снять, — Тин встряхнул головой и взял кусок ткани, который ему передала Полина.
Он растянул ткань на столе и пипеткой распределил жидкость по рукаву. Грязные пятна растворялись на глазах.
— Я думала, вы тут только цветы перекапываете, — ужаснулась Полина, представив, что ещё сможет растворить эта милая розовая жидкость.
— Не только, — усмехнулся Тин. — Хоть наша академия и зовётся боевой, у нас крутой ботанический факультет. В детстве, когда нас распределяли по специальностям, я повёлся на завораживающие эксперименты с такими же жидкостями. Думал, будет веселее, чем у вас, практиков.
Тин провёл по рукаву сухой тряпкой, и на нём не осталось следов — ни грязных жирных пятен, ни влаги. Полина натянула их поверх майки и скрепила хитрую конструкцию кнопками. Каждый день, натягивая эти две идеально подходящие друг к другу детали одежды, она мысленно благодарила заботливую портниху.
Тем временем, Тин снял и выкинул в ведро тканевые перчатки, под которыми скрывались его грязные руки.
— А что ты, собственно, делал?
— А, это… Нас тоже обязали готовиться к соревнованиям. Участники начнут прибывать завтра днём, поэтому нас заставили высадить несколько редких видов растений около посадочной площадки. И полсотни цветов рядом с гостевым корпусом. А чтобы это всё не умерло, мы подсаживали их в специальный богатый полезными веществами грунт. Я, кстати, принимал участие в его разработке, — Тин показал большой палец. Большой грязный палец. И, заметив, неловкий взгляд Полины, спешно ушёл мыть руки.
Он вернулся из-за зелёного угла, вытирая влажные ладони полотенцем, а следом за ним в комнату залетел парень, которого Полина смутно помнила.
Толкнув Тина, он подлетел к столу и начал судорожно копошиться в бумагах.
— Ален, что-то потерял? — обратился к ангелу Константин.
— Запрет на пересадку Сициллы Стригущей, — он продолжал перерывать бумаги. — Эта молодая сумасшедшая ангелица из праздничного комитета стоит у нас в парнике и тычет в Сициллу, требуя высадить её около главного входа в тренировочный корпус.
Услышав, видимо, веский аргумент, Тин присоединился к поиску нужной бумаги. А Полина разглядывала чем-то знакомое непримечательное лицо серокрылого ангела. Прощупывая воспоминаниями имя незнакомца, она обратила внимание на его шею — над высоким воротом синей формы торчали чернильные рисунки. Видимо, почувствовав на себе заинтересованный взгляд, он поднял голову и заметил Полину: