— Как это не ту специальность? — переспросила Полина, приблизившись к ангелу, и он перевёл свой взгляд на неё.
— Вот ты, например, счастлива от того, что каждый день машешь мечами и бегаешь на тренировках?
Что такое счастье — могла бы задуматься Полина. Но она пока не могла:
— Вроде да, — она лишь немного нахмурила брови, перебрав в голове моменты последних занятий с ребятами. Она вспомнила, как ей было приятно выбить меч из рук Тео, и как один раз она смогла уколоть Крис прямо в сердце. Если это называется счастьем, то она его испытывала.
— А я не счастлив смешивая реагенты, пропалывая грядки и поливая цветы, — и его лицо сделалось невероятно печальным. — Я хотел бы быть среди них. Я хотел бы быть лучником, бегать по утрам и стрелять в яблоки по выходным.
Полина, конечно, не была уверена в том, что представления о специальности лучников соответствовали ожиданиями Тина, но спорить не стала.
— А разве нельзя сменить специальность? — вместо этого поинтересовалась она.
— Можно, но только в первые полтора года после распределения, — выдохнул Тин. Он присел на деревянную скамью и опустил голову на руки. — А первые полтора года я действительно был воодушевлён тем, что делаю. Я смотрел на вас, практиков и видел как вы постоянно бегаете, по тысяче раз повторяете одни и те же упражнения, и я думал, что не зря пошёл на свою увлекательную специальность. Мне нравилось работать со склянками, нравились цветы, из которых нас учили делать лечебные мази, меня забавляло время, проведённое в земле и грязи. Но по прошествии полутора лет всё начало меняться. Как-будто слетела розовая пелена, затуманивающая мой взгляд. Появились сложные формулы, исчезли мази и мы всё больше сидели в классе. Преподаватели стали прохладнее к нам относиться: нам меньше помогали, давали меньше практической работы и больше занудных теоретических заданий. Мне до сих пор кажется, что задачей руководства было удержать студентов на кафедре до тех пор, пока они не теряли возможность сменить её.
— Я всё ещё не понимаю, — вклинилась Полина, присев рядом с Тином. — В твоей комнате десятки цветов, ты разрабатываешь особые грунты и с энтузиазмом водишь меня по оранжерее, а потом рассказываешь, как тебе не нравится твоя специальность. Где логика?
— Я просто пытаюсь делать всё возможное, чтобы полюбить то, чем занимаюсь. Знаешь, ты так искренне и наивно всему удивляешься, что за этот час я успел забыть о том, как меня тяготит мой выбор. Но, как оказалось, я не могу думать как ты, пока каждый день вижу их занятия, — он указал на лучников, не очень успешно попадающих в мишени. — Участие в разработках — это единственная возможность переключиться с рутинных ежедневных задач ботаников на что-то более нетривиальное. Я два месяца вместо теоретических уроков мог сидеть в лаборатории и смешивать реагенты, как раньше, как в первые полтора года на кафедре. А цветы дома… По правде говоря, изначально таким способом я избавлялся от соседей. Я несколько лет жил в комнате совсем один, и мне было более чем комфортно, — конечно, подумала Полина, и ей было бы комфортнее жить одной: никто бы не ворчал из-за беспорядка и не пытался бы навязывать ей свои интересы. — Но два года назад мне пришло письмо из учебного комитета, где написали, что количество свободных комнат в корпусе кончается, и даже помня о жалобах моих предыдущих сожителей, ко мне снова будут подселять ангелов. Так я сменил пятерых соседей, а шестым стал Рей. Он сильно удивился, увидев мой заповедник, но ничего не сказал. Я мысленно дал ему срок в две недели, но через пять дней застал его за поливанием горшков на балконе. Он тогда замялся и пробубнил что-то про моё расписание на стене. А у меня действительно висело расписание полива цветов по зонам.
Тин умолк. И улыбнулся. Улыбнулась и Полина, которая сегодня узнала о Рее чуть больше.
— В общем, я просто стараюсь не свихнуться. И я не знаю, как смогу жить во взрослом мире, где мне не разрешат переучиться и могут заставить провести всю жизнь за переписыванием однообразных формул.
— Не знала, что наш детский выбор так сильно влияет на взрослую жизнь, — вздохнула Полина, история которой сильно отличалась от истории Тина. На первом курсе второго круга её определили в практики, на втором она обзавелась деревянной шпагой и двуручным мечом в дополнение к одноручному, на третьем ей прощали огрехи в общеобразовательных предметах, а сейчас она тренируется с ребятами на два курса старше себя. Казалось, так помогают всем вокруг. Но, видимо, это работает, лишь когда ты идёшь по изначально верно выбранной дороге.
— Вот и я в свои одиннадцать не знал. И поплатился своей мечтой, — Тин выстрелил из воображаемого лука в окно. — Ну что, пойдём? Я уже неплохо откосил от своих обязанностей, пора возвращаться и получать взбучку от Дефо.