Тут же перед моим мысленным взором предстали семь футляров для монет, спрятанных в рамах гравюр.
— Недждет все монеты хранил в особых отсеках внутри картин. Коллекция Адема тоже хранилась там?
— Да, — улыбнулся Эрджан. — Как раз он решил их так спрятать. Ему и в голову не пришло, что воры в первую очередь туда и заглянут. Ученый — что с него взять. Но, слава богу, пока с монетами все было в порядке.
Опля, тут было два варианта: либо он ничего не знал о пропаже, либо сам забрал эти монеты.
— Пока? А как вы поняли, что их украли сегодня?
Как и полагается, лицо его вытянулось, глаза раскрылись от удивления, и он воскликнул:
— Украли? Монеты украли?
— Все до единой. Вор — или, может, их было несколько — вычистил все потайные отсеки.
Бывалый полицейский Эрджан и адвокат-новобранец Хакан переглянулись. Мне надоело гадать, притворяются они или действительно ничего об этом не знают.
— Ладно, оставим этот вопрос с пропажей. Вы так и не рассказали, зачем отправили своих людей в дом Недждета.
Эрджан меня как будто не слышал.
— Монеты украли убийцы? — спросил он на взводе.
— Возможно. Или это были охотники поживиться чужим добром, которые просто дождались, когда погибнет Недждет.
Он моментально уловил мой намек.
— Это не я. Мне не нужны ни монеты, ни попугай. Приказ отдал Адем-бей.
— И как же он узнал, что Недждета убили?
— Я ему сообщил. Он сам сейчас в Москве.
Его слова совпадали с имевшимися у нас сведениями. В то же время все это могло оказаться тонко продуманным планом. Пока начальник за границей, его люди могли совершить убийства. А потом Адем просто пожмет плечами, мол, как я мог это сделать — я ведь был в Москве. Рано или поздно все станет ясно.
— У вас есть враги? — спросил я в надежде нащупать новые зацепки. — То есть у Адема-бея. Сами понимаете, его враги — это враги Недждета, ведь они занимались общим делом. Так что, есть у него недоброжелатели?
Эрджан бросил на меня странный взгляд.
— Враги? Насколько мне известно, нет. Ведь у него все по закону. Ко всем вопросам Адем-бей подходит очень щепетильно. — Он попытался что-то припомнить — почесывал свою щетину с задумчивым видом. — У нас, конечно, есть конкуренты, но все они уважаемые люди: директора компаний, владельцы отелей, серьезные лица из туристической сферы.
Я решил зайти с другой стороны:
— Что скажете о Недждете Денизэле? Не друзья же его убили. Значит, у него должны быть враги. Может, он рассказывал вам о ком-то?
Глаза Эрджана хитренько заблестели.
— Есть один. Врач, точнее говоря, хирург. Возлюбленный бывшей жены Недждета. Звать его…
— Намык. Намык Караман.
— А, так вы и сами уже знаете. Он в прошлом был террористом, двух полицейских чуть не убил. Однажды он даже набросился на Недждета-бея. Если бы не люди вокруг, придушил бы. Еще у него какая-то ассоциация… Они там вроде за историческое наследие Стамбула борются. Но сами знаете, это всего лишь прикрытие, а на деле — сплошная политика. Может, он и стал врачом, но свои анархистские идеи не бросил. Использует ассоциацию как прикрытие.
Увидев, что мы внимательно его слушаем, он разгорячился и принялся с пеной у рта убеждать нас, что этот бывший левый наверняка и есть тот самый враг, которого мы ищем.
— Когда произошла та ссора? — спросил я.
Эрджан так разошелся, что мой внезапный вопрос выбил его из колеи.
— Простите?
— Я спрашиваю, когда произошла ссора между Намыком и Недждетом.
— Пару месяцев назад. Помню, когда узнал об этом, сказал Недждету, мол, если хочешь, давай мы побеседуем с этим Намыком. Но он отказался. Боялся, что Лейла — его бывшая жена — на него разозлится. — Он смотрел на меня горящими глазами, как будто только что вывел убийцу на чистую воду. — Да, инспектор, по мне, так вам стоит хорошенько присмотреться к Намыку. Он ненавидел Недждета. Вдобавок в той его ассоциации есть немало ребят, которые ему безоговорочно верят. Он мог использовать их в своих грязных делах.
Мюмтаз, помалкивавший до этого момента, вновь оживился.
— Это очень важные сведения, — сказал он, откладывая каталоги монет. — Знаете, я тоже подумал про сепаратистов. Может быть, убийства — это их рук дело? Своего рода месть Адему Иездану?
Тут он показал на меня. — Невзат мне сегодня утром как раз говорил, что все эти преступления выглядят как часть какого-то продуманного плана. За этим вполне может стоять террористическая группировка.
Может, конечно, так оно и есть, вот только почему-то мне думалось, что убийцами могли быть Адем Йездан, Эрджан Сунгур, Намык Караман, Лейла Баркын и даже этот напомаженный адвокат — кто угодно, только не террористы. Абсолютно ничего не указывало на их причастность. Если бы это было дело рук какой-то группировки, они бы оставили знак, другими словами — подпись. Или позвонили бы нам, уведомили, что к этому причастны именно они, а не кто-то другой. Но Эрджану эта идея Мюмтаза отчего-то пришлась по душе.