Кажется, мне удалось ее убедить.
— В таком случае, пожалуйста, впредь ничего от меня не скрывайте. Не зная всех деталей, я могу увести вас не в ту сторону. А я не хочу брать на себя такую ответственность.
Что ж, оправдываться я не собирался.
— Да, вы абсолютно правы. Если я не упомянул об этом, то это не означает, что я вам не доверяю. У меня сейчас голова забита кучей всего — я просто забыл. Но и вы не должны от нас ничего утаивать.
На ее лицо легла тень сомнения, но она не позволила волнению взять над ней верх и уверенно ответила:
— Я и так ничего от вас не утаиваю.
— При этом вы и словом не обмолвились, что Намык-бей чуть не подрался с Недждетом.
С легким прищуром она ждала, что же я скажу дальше.
— Да, я сегодня разговаривал кое с кем, кто работает на Адема Йездана. Он у него один из главных. Так вот, этот человек поведал нам, что Намык-бей однажды вцепился Недждету в глотку. Если бы его не оттащили, задушил бы бедолагу насмерть.
— Неправда, — прошипела она. — Никто никого убивать не собирался.
— То есть это все выдумки?
На мгновение она замерла, а взгляд скользнул сквозь перила вниз, на серебристых рыб, что плавали над лежащими на дне монетками — их туристы бросают на счастье.
— Нет, не выдумки, — произнесла она наконец. — Намык, конечно, не должен был этого делать, но Недждет сам напросился. — Она снова посмотрела на меня. — Это было примерно год назад. Мы с Намыком участвовали в конференции, на которой обсуждалась идея превращения части территории вокруг Султанахмета в пространство музеев. Потом был небольшой фуршет. Недждет в конференции не участвовал, а на фуршет пришел. Он уже был пьян. Завидев нас вместе, направился прямиком к нам. Махнул в сторону Намыка и спросил, что я нашла в этом жалком подобии мужчины. Я сразу же попросила Намыка: «Давай уйдем» — и он согласился. Но Недждет не унимался — схватил меня за плечо со словами: «Его время прошло, он вышел в тираж. Неужели не понимаешь? Все эти левые и защитники природы остались в прошлом». Я попросила отпустить мое плечо. А он сказал: «Не отпущу — ни плечо, ни тебя не отпущу». Намык повернулся, убрал его руку и спокойно сказал Недждету, что тот пьян и не помнит себя. Тогда Недждет и слетел с катушек. Заорал, чтобы Намык его не трогал и кто он вообще такой, чтобы хватать его за руку. После попытался ударить Намыка кулаком. Но тот успел уклониться. Недждет потерял равновесие и точно упал бы, если бы Намык его не подхватил. Недждет, не понимая, что творит, улучил момент и влепил Намыку пощечину. Теперь лопнуло терпение у Намыка. Их еле разняли. Вот так все и было.
— То есть Намыку просто пришлось защищать себя, — я кивнул, как будто соглашаясь с тем, что Недждет сам был виноват.
— И себя, и меня, — уточнила она. — Как я уже говорила, Намык по природе своей человек миролюбивый. Да Недждет и сам понял, что был не прав. На следующий день он мне позвонил, сказал, что выпил лишнего, и попросил прощения. А я ответила, что извиняться он должен перед Намыком, и положила трубку. Я не рассчитывала, что он это сделает, но он и правда позвонил Намыку, признал свою вину и попросил прощения. Он так искренне раскаивался, что Намык его простил. После Недждет пригласил нас поужинать вместе. Видно, хотел снова наладить отношения. Мы согласились. Так что мы даже встретились, посидели, поговорили — все закончилось хорошо.
Продолжать эту тему не было смысла.
— Понятно. С этим мы разобрались. Вернемся снова к расследованию. На чем вы остановились?
— Вы говорили, что у жертв руки были сложены в форме стрелы и указывали какое-то направление, — напомнила Лейла, в то время как мы снова шли по платформе. — Куда же они указывали?
У меня перед глазами один за другим промелькнули образы распростертых тел.
— Руки Недждета указывали на площадь Чемберлиташ. Руки обнаруженного на площади Мукаддера Кынаджи — в сторону крепости Едикуле. И вчера вечером Шадан Дуруджа был найден возле крепостных стен. Его руки были повернуты на Золотые ворота. Точнее говоря, на что-то, что расположено за ними.
— Меса, — прошептала она. — Главная улица Константинополя, его стержень. Она пролегала от Золотых ворот, через которые император въезжал в город, до самого дворца. По обеим сторонам улицы стояло бесчисленное множество разных статуй и памятников. Конечно, сейчас от большинства из них не осталось и следа.
— Значит, мы должны обратить внимание на те, которые еще сохранились. Первого убитого мы обнаружили в Сарайбурну, там, где, как предполагается, когда-то был древний храм. Но последние две жертвы были оставлены в исторических местах, сохранившихся до наших дней. Поэтому мы не должны ограничиваться одной лишь этой улицей. Убийцы могут выбрать какой-то памятник неподалеку от нее.