— Это, конечно, верно, — произнесла она задумчиво. — Но вокруг этой улицы столько церквей, дворцов, форумов, статуй, портов и цистерн… Речь идет об огромном городе. О столице великой империи. Даже навскидку я могу вспомнить Студийский монастырь, Воловий форум, форумы Аркадия, Феодосия, форум Константина, Цистерну Филоксена, площадь Августеон, Милий, Ипподром, собор Святой Софии, Большой дворец и даже вот эту самую Цистерну Базилику, — все эти места находятся в той стороне, куда указывали руки последней жертвы.
Она права — вариантов было очень много, но мы не могли просто сидеть и ждать новых убийств.
— Так-то оно так, конечно, но ведь убийцы следуют определенной логике, пусть мы ее еще и не разгадали. Кроме того, до сих пор наблюдалась какая-то хронологическая последовательность, хотя временные промежутки в эпохах были неодинаковые. Сначала царь Визас, потом Константин, сейчас — Феодосий Второй, видите? Промежутки между ними немаленькие, но все-таки мы движемся от древних времен в сторону современности…
— Я уловила вашу мысль, — прервала она меня. — То есть нас интересуют памятники или здания, построенные после Феодосия Второго.
— Да, именно это я и хотел сказать. Более того, нас интересуют те памятники и здания, которые сохранились до наших дней. Потому что убийцы предпочитают оставлять тело рядом с каким-то историческим объектом.
— А ведь вы абсолютно правы, — согласилась со мной Лейла. — Если подумать, тело Недждета нашли неподалеку от памятника Ататюрку, а его тоже можно назвать историческим объектом.
Я не до конца понимал, что она имеет в виду.
— Это была первая статуя Ататюрка в Турции, — пояснила она. — Создал ее австрийский скульптор Генрих Криппель. Свое место на пьедестале в Сарайбурну она заняла в тысяча девятьсот двадцать шестом году.
— Любопытно… Но мы все-таки знаем, что убийцы Недждета хотели привлечь наше внимание не к Мустафе Кемалю, а к Визасу. Чего мы до сих пор не знаем — это где они оставят четвертую жертву. И здесь вы — наша единственная надежда. Вы должны назвать какую-то статую, какое-то здание, построенное после Феодосия Второго.
Заметив, с каким нетерпением я на нее смотрю, она, кажется, разволновалась.
— Мне это не прямо сейчас нужно сделать, правда?
Я не сводил с нее взгляда.
— Прямо сейчас. Время работает против нас. На счету каждая минута.
— У меня нет времени подумать. Я могу ошибиться.
— Это сейчас неважно, просто попытайтесь предположить.
— Так… Какие у нас были императоры после Феодосия Второго? — начала она рассуждать, стараясь унять волнение. Взгляд ее снова устремился на кирпичные своды Цистерны. — Маркиан, Лев Первый, Лев Второй… — Она замолчала на мгновение, а потом возбужденно забормотала: — Ну конечно, император Маркиан, зять Феодосия Второго. Почему бы и нет? И колонна в его честь по-прежнему стоит на своем месте. — Даже в полутьме было видно, как засияли ее глаза. — Точно, колонна Маркиана! Площадь, на которой стоит колонна, раньше называли Амастрианским форумом. Там проводились казни. А тела потом оставляли на площади в назидание народу.
Воодушевленная, она обернулась ко мне:
— Да, Невзат-бей, думаю, убийцы оставят следующую жертву возле колонны Маркиана.
— Где она расположена?
— В районе Фатих, — в ее взгляде читалось недоумение, мол, как я могу этого не знать. — Сейчас эту колонну чаще называют Девичьим камнем.
Колонна Маркиана
Мы сидели в моем старичке «рено» на углу улочки, что вела от улицы Фатих прямо к Девичьему камню. Бедный мой Стамбул — каждый его проулок, каждый уголок буквально наводнен машинами. И эта улочка не была исключением. Признаюсь, сейчас это играло нам на руку: в такой поздний час людей вокруг почти не осталось, и машины закрывали нас от острых глаз ночного посетителя. Он должен был явиться, чтобы оставить очередное тело.
В машине нас было двое — я и Али, но неподалеку от колонны, на ведущей к небольшому парку улице, дежурили еще трое сотрудников, командовал которыми Экрем. Улочка, где мы поджидали убийцу, круто спускалась вниз, и колонна Маркиана, известная также как Девичий камень, была у нас как на ладони. Статуи, некогда украшавшей ее вершину, давно уже не было, а большинство барельефов и надписей на основании стерлись. Тем не менее колонна по-прежнему возносилась гордо и прямо.