Я собрал все свои силы и попытался крикнуть, но все, что мне удалось, — издать приглушенный звук, больше походивший на стон. Этого приглушенного звука хватило, чтобы сотни пар крыльев оглушительно затрепыхались. Этот звук был настолько громким, что мне пришлось заткнуть уши — иначе бы я оглох. Но это меня не спасло. Поток воздуха от крыльев поднял меня над землей, и меня как будто затянуло в водоворот. Я начал стремительно подниматься к серафиму и вскоре добрался до самого купола. Там я засмотрелся на позолоченную каллиграфическую надпись — это была сура «Ан-Нур» из Корана. Меня ослепила ее красота… И если бы не звук хлопавших крыльев, который вывел меня из оцепенения, я мог бы вечно рассматривать ее.
Посмотрев на прикрытые крыльями лица серафимов, я попытался определить, кто из них мои жена и дочь. Вдруг крылья одного ангела медленно опустились, и за ними показалось миниатюрное личико моей милой Айсун. Она была так близко, что я даже смог разглядеть ее серовато-голубые глаза.
— Папа, — прошептала она. — Папочка…
Ее слова приглушили все остальные звуки в храме. Ангелы тихо сложили свои крылья и разлетелись по углам. Ветерок утих так же быстро, как и начался. И водоворот, поднявший меня сюда будто ковер-самолет, отлетел ненадолго, оставив меня плыть в пространстве огромного купола.
Я вглядывался в глаза Айсун, надеясь найти хоть что-то, за что можно было уцепиться, но крылья снова скрыли ее лицо и я не увидел ничего, кроме яркого оперения. Я пытался найти Гюзиде, но тоже напрасно. Все, что я мог разглядеть, были перья, мерцающие в темноте. Ангелы вырвали у меня последние остатки надежды… Осознав это, я вдруг полетел камнем вниз. И падал я так быстро, что не различал проносившиеся мимо предметы: колонны, фрески, мозаики, фаянсовые плитки, михраб, каллиграфические надписи и стихи из Корана, минбар и вся атрибутика этого храма слились в какое-то пятно. Теперь я знал, что никто не придет мне на помощь: ни ангелы, ни жена с дочерью, ни даже друзья. Я знал, что лечу навстречу смерти и разобьюсь о мраморный пол. Все эти мысли стремительно проносились у меня в голове, пока я падал.
Я уже начал различать свою быстро растущую тень на мраморном полу и приготовился умереть, как внезапно проснулся. Вместо пола собора Святой Софии я увидел бледно-желтый потолок своей спальни. Подумал, что это настоящее чудо. Я упал из-под купола Святой Софии прямо к себе в кровать. Дневной свет вырвал меня из лап кошмара и вернул в обычное утро реального мира.
Демир
Сев в кровати, я вгляделся в утреннюю серость за окном и мысленно вернулся к собору Святой Софии. Но мысли мои были обращены не к храму из моего сна, а к музею в переулке, рядом с которым убийцы оставили четвертое тело. Я подумал сразу обо всех жертвах и о монетах, которые мы обнаружили у них в руках. Тут же в голову пришли правители, связанные с монетами… И убийцы, которые, прирезав четырех человек, оставили тела у четырех совершенно разных исторических сооружений. Столько убийств, а единственной зацепкой для нас по-прежнему оставался белый фургон.
Убийцы определенно были людьми непростыми. Умные и образованные, они заранее планировали все свои действия и поступки, а затем блестяще, шаг за шагом, реализовывали намеченное.
Я попытался предположить, сколько их могло быть на самом деле, но не смог прийти к однозначному мнению. Ясно было одно: их нельзя недооценивать. А что насчет нас?.. Дни напролет бегаем по кругу — точнее, нас водят за нос. И по-прежнему ничего конкретного.
Раздумывая обо всем этом, я услышал звонок в дверь.
Должно быть, Али, подумал я. Утром мы вместе должны были поехать к Адему Иездану. С вечера я завел будильник, но, видимо, не услышал его. Как неудобно получилось…
Я вскочил с кровати и, подбежав к окну, распахнул его. Было холодно. Резкий поток воздуха ударил меня по лицу, я вздрогнул, но, кажется, тут же пришел в себя. Потом высунулся из окна и посмотрел вниз.
Там стоял не Али, а мой друг Демир. Он услышал, как открывается окно, поднял голову и крикнул:
— Открывай, Невзат!
— Сейчас открою.
Через несколько минут я был внизу, у двери, и встречал Демира. Я пригласил его войти.