— М… монеты? Они оставляют в руках жертв монеты? — Адем Йездан, как и начальник его службы безопасности, раскрыл рот от удивления. Даже больше — у Адема натурально отвисла челюсть. — Вы хотите сказать, что это мои монеты?
Трудно было понять, были ли его ошеломленное лицо и дрожавший от волнения голос частью какой-то игры или он действительно удивился. Поэтому я продолжал вести себя так, будто совершенно ничего не подозреваю.
— До ваших пока очередь не дошла. Монеты из вашей коллекции, как нам сказал Эрджан-бей, относятся к османскому и республиканскому периодам.
Он кивнул.
— Верно. Я коллекционирую именно такие монеты.
— Пока что убийцы использовали монеты более ранних периодов: они были отчеканены в честь царя Визаса, императоров Константина, Феодосия Второго и Юстиниана. Другими словами, они были из коллекции Недждета Денизэля…
Он несколько раз быстро моргнул.
— Вы назвали четырех правителей… То есть четыре монеты… Но разве было не три убийства?
Значит, он ничего не знал о четвертой жертве, которую мы обнаружили ночью, или просто хотел, чтобы мы так думали.
— Совершено четыре убийства. Четвертое тело нашли вчера в переулке рядом со Святой Софией. В руке покойного была монета с изображением императора Юстиниана.
Адем Йездан нервно сглотнул, как будто долго мучился от жажды.
— Кто… Кто стал четвертой жертвой?
Перед тем как ответить, я сделал еще один шаг ему навстречу.
— Теоман Аккан… — Глядя ему прямо в глаза, я добавил: — Кажется, он был архитектором…
Он едва мог скрыть нараставшее беспокойство.
— Вы его знали? — настойчиво спросил я. — Все жертвы были связаны со строительной сферой.
— Мы тоже занимаемся строительством. А строительство в Стамбуле, скажу я вам, это сущий кошмар. Поэтому я и взял на работу покойного Недждета Денизэля. Он хорошо разбирался в вопросе, был образованным человеком и ценным экспертом. Общались мы и с Мукаддером-беем. Он работал в мэрии, и нам часто приходилось контактировать с ним по вопросу документации. Не исключено, что и с другими двумя убитыми я тоже встречался. В туристической сфере много с кем приходится иметь дело, нравится нам это или нет.
— Вы упомянули, что занимаетесь строительством, но по мне — вы сильно преуменьшаете, — вдруг заговорил Али. — Это не просто реставрация какого-то здания, у вас, кажется, более масштабный проект. — Он кивнул в сторону Эрджана. — Во всяком случае, так нам сказал наш бывший сослуживец.
— Совершенно верно, — ответил Йездан, даже не повернувшись в сторону Эрджана. — Проект действительно масштабный. И старый город на историческом полуострове нуждается в таком. Он современный, но чтит прошлое. Наш проект наверняка можно будет назвать проектом века — он откроет возможности не только для Турции, но и для всего мирового туризма. Мы хотим сделать акцент на всех символически важных сооружениях старого города. Это будут не только дошедшие до нас здания вроде Святой Софии, мечети Сулеймание и дворца Топкапы, но и те, которых уже давно нет.
Он поднял трость и указал на мыс Сарайбурну — туда, где мы обнаружили первую жертву.
— К примеру, храм Посейдона — от него в городе и следа не осталось, или дворец Буколеон, который выглядит как жалкие руины. — Наконечник его трости замер у колонны Константина. — Или сооружения, которые раньше украшали форум Константина. — Трость двинулась на север — к дворцу в конце бухты Золотой Рог. — Снова появятся такие здания, как Большой и Малый Влахернские дворцы. Народ даже не подозревает, что такие памятники когда-либо существовали. После завершения этого масштабного проекта мы сможем рассказать людям о нашем прошлом, о нашей богатой истории…
Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся — по выражению его глаз и мимике было видно, как он горит этим проектом, как безгранично в него верит. Однако Али не разделял эту страсть.
— Это всего лишь ваша версия. Некоторые считают, что проект представляет серьезную угрозу для города, — перебил он Адема Йездана. — Говорят, что ущерб историческому облику будет огромен. — Али наклонился, чтобы получше разглядеть макет. — Не тем памятникам, которые уже исчезли, а тем, которые по-прежнему стоят.
Адем Йездан поначалу нахмурился, но нет, он был слишком умен, чтобы проглотить такую простую наживку. Даже если он и разозлился, то умело скрыл свои чувства за холодной улыбкой.
— Что ж, они сильно ошибаются… Это ретроградные взгляды. Уверен, инспектор, вы помните… Когда строили первый мост через Босфор, высказывали такие же предположения: мол, облик Стамбула меняется, красота города безвозвратно исчезает. Но при этом сейчас мы говорим уже о строительстве третьего моста. Историю и ее памятники можно спасти, если сделать их частью нашей повседневной жизни.