Все, я больше не мог сдерживаться.
— Даже если цена будет слишком высока и памятникам нанесут вред без возможности их восстановления?
Ему было неприятно слышать такое, он переложил трость в другую руку.
— Но ведь памятники уже повреждены, инспектор. Из-за того что исторический полуостров признали объектом национального достояния, огромное количество сооружений просто-напросто загнивает. То, о чем мы говорим, — очень показательный пример. Комиссия по историческим памятникам и гвоздя вбить не дает: никаких изменений в этом районе! Ремонт делать нельзя, и посмотрите, что творится со зданиями — они рушатся и исчезают. Мы планируем рядом с историческими сооружениями возвести новые здания, и благодаря этому сможем вернуть прошлое к жизни. Сварливые старые ученые и леваки, использующие любую возможность, чтобы выразить свое несогласие, не понимают этого…
— Это какой-то дворец? — вопрос Али прервал пламенную речь Адема Йездана. Мой напарник опять углубился в макет и показывал на просторную площадку прямо под Голубой мечетью. Зона была окружена тонкой стеной. Рядом была табличка «Большой дворец».
— Да, Большой Константинопольский дворец, — подтвердил Адем Йездан. — Palatium Magnum. Строительство началось еще при Константине, но на протяжении последующих веков к нему постоянно что-то пристраивали. Вот, посмотрите. Это парадный вестибюль дворца, известный как Халка, а здесь — караульные помещения, которые назывались «портик схолариев», в этом зале проходил совет императора, здание пониже — зал приемов, эта открытая площадка предназначалась для игр. Грандиозно, не так ли? — Он тростью провел линию от Голубой мечети к голубому краю макета. — Представьте себе прямоугольник, который начинается у ипподрома и заканчивается у Мраморного моря по одной стороне и от заднего двора Голубой мечети до края собора Святой Софии с другой стороны — все это пространство занимали помещения Большого дворца.
Али держал руку на подбородке: кажется, он столкнулся с каким-то неразрешимым вопросом.
— Получается, это здание тоже находится на месте старого дворца?
Хваткий бизнесмен сразу понял, к чему ведет этот разговор, и перешел в оборону.
— Прошу вас, инспектор Гюрмен. Наше здание — не единственное на этой территории.
Али все еще смотрел на модель и задумчиво пробормотал:
— Лучше бы оно было единственным. — Он снова посмотрел на Адема-бея, и в его взгляде промелькнула искорка, но тут же угасла. — А еще лучше, если бы в этом районе вообще не было никаких зданий, кроме исторических сооружений. Вот тогда это действительно стало бы туристическим событием века.
Адем Йездан не знал, что сказать. Если честно, я тоже был немного ошарашен. Может, я недооценивал парня, его здравомыслие и интеллект. Бизнесмен, питавший страсть к истории, вышел из оцепенения раньше меня.
— Об этом не может быть и речи, инспектор Гюрмен. Большой дворец пришел в упадок более тысячи лет назад.
Он поднял трость и указал на кушетки, расставленные по залу.
— Посмотрите, что мы сделали. В Большом дворце был большой церемониальный зал Аккубия, где принимали государственных мужей. Там стояло девятнадцать таких кушеток. Вот так мы воскресили прошлое. — Он сделал несколько шагов и дотронулся до одной из кушеток. — Здесь их как раз девятнадцать. Как когда-то было в зале Большого дворца. Пока это все, что нам удалось сделать. Невозможно осуществить реконструкцию дворца в полном объеме. Теперь на его территории тысячи жилых и деловых построек.
Али не волновали ни подобные доводы, ни сам Адем Йездан.
— Лучше бы здесь вообще никто не жил… Тогда стервятники не кружили бы повсюду в поисках гниющей плоти.
Несмотря на откровенное оскорбление, Йездан оставался спокойным или ему отлично удавалось подавлять пылавший внутри гнев. Вместо него на реплику Али ответил Эрджан:
— Простите, инспектор Гюрмен. Думаю, такие сравнения едва ли уместны… Господин Йездан и так любезно встретил вас…
— Не нужно, Эрджан, — Адем-бей резко перебил его. — Я могу понять Али-бея. Он любит свой родной город. — Потом перевел взгляд на моего напарника: — Поверьте, инспектор, мне тоже больно от всего происходящего. Я мечтаю о том же, что и вы. Но уже слишком поздно. Вы правы: в туристическом секторе сейчас слишком много людей — они ничего не знают об истории города, но ведут свой бизнес. Я осуждаю их так же, как и вы. Но без правильных инвестиций, новых отелей и центров мы не сможем разрекламировать город на международном уровне. В этом деле нет места для чувств, инспектор. История и туризм — вещи очень сложные…