Я подумал, что Али сейчас огрызнется, но он промолчал и вместо проклятий опять перевел свой пылавший яростью взгляд на макет Большого дворца. Адем Йездан, воспользовавшись моментом, обратился ко мне:
— Если хотите, инспектор, мы можем поговорить в соседней комнате, — предложил он, указывая на среднюю из трех дверей слева. — Там намного спокойнее.
История пишется кровью
Мы могли поговорить в более спокойном месте, но тихим его точно нельзя было назвать. Когда мы вошли в хорошо освещенную комнату с большим столом из красного дерева, кожаными креслами и огромным ковром, раздался странный голос:
— Приветствую… Я Феодора… Добро пожаловать ко мне во дворец.
Феодора сидела в большой клетке, висевшей перед бархатными занавесками цвета шампань, и, увидев нас, оживилась, начала раскачиваться взад и вперед, повторяя эти слова.
— Добро пожаловать ко мне во дворец, добро пожаловать ко мне во дворец.
Этот попугай был точно таким же, как и царь Визас Недждета Денизэля. Тело пепельного оттенка, ярко-красный хвост и большие круглые глаза, с интересом смотревшие на нас. Заметив Али, птица слегка засуетилась, повернула голову и пошла по клетке в его сторону.
— Приветствую… Я Феодора… Добро пожаловать ко мне во дворец.
Адем-бей, видимо, желая понизить градус напряженности, обратился к Али с улыбкой:
— А вы ей понравились, инспектор. Она не со всеми так любезничает.
Всем нужна была небольшая разрядка, и я решил еще немного поговорить о попугаях.
— Царю Визасу Али тоже пришелся по нраву, — сказал я, коснувшись прутьев клетки. — Скажите, это случайно не родственница того попугая, которого мы видели в доме Недждета Денизэля? Просто они так похожи…
Адем с любовью посмотрел на птицу. Он растрогался, как будто это был его собственный ребенок.
— Можно сказать, и родственница… Царю Визасу тридцать два года, а этой маленькой принцессе всего лишь девятнадцать…
— Эти птички действительно живут так долго?
Я увидел грусть в его глазах.
— Некоторые даже до восьмидесяти лет доживают. Это серые попугаи жако. Очень умные существа: могут запоминать до тысячи слов… Но нежные создания: если хоть один заболеет и умрет, то вся стая последует за ним. — Он глубоко вздохнул. — У меня их было восемь, четыре пары… Но подхватили какой-то вирус, и все погибли.
Каждое утро мне приходилось убирать из клетки одно бездыханное тельце. Если свалятся — им уже не подняться. К счастью, нам удалось найти хорошего ветеринара. Он тут же изолировал зараженных, а одну пару совсем увезли отсюда — царя Визаса и его подругу Гекату. Отправили к Недждету Денизэлю.
— Богиню луны Гекату?
— Я впечатлен, инспектор, — сказал Адем, восхищенно глядя на меня. — Кажется, вы отлично разбираетесь в мифологии… — Он замолчал на секунду, а потом, показав на кожаные кресла перед столом, добавил: — Прошу вас, присаживайтесь.
Мы с Али удобно устроились в креслах друг напротив друга. Эрджан, все еще пребывая под влиянием небольшой сцены с участием Али, по-прежнему стоял. Но Адем пригласил его присоединиться к нам:
— Садись, Эрджан. Перед гостями неудобно.
— Простите, — тут же отреагировал он: наверное, забеспокоился, что его неправильно поймут. — У меня и в мыслях ничего подобного не было. — Видно, он решил объясниться. — Тем более если речь идет о соратниках по цеху… Разве я могу обидеть своих коллег? Полицейский однажды — полицейский навсегда, Адем-бей. Правильно я говорю, инспектор?
Не обращая внимания на недовольное выражение лица Али, я кивнул:
— Верно подмечено…
Ни расположение Эрджана, ни мои попытки снять напряжение не возымели действия на Адема Йездана: он по-прежнему настаивал, чтобы Эрджан сел с нами. Сам он при этом продолжал стоять как расторопный хозяин, готовый исполнить любую прихоть гостей. Я ждал, что он предложит нам что-нибудь выпить, но он снова вернулся к теме, которую мы обсуждали до этого.
— Богиня луны Геката была покровительницей Византия, инспектор. Но наша самка Геката, к сожалению, так и не приспособилась к новой среде обитания. Она погибла. И у меня осталась только одна пара — Юстиниан и Феодора… В прошлом месяце мы потеряли Юстиниана. — Видимо, далее он захотел особо подчеркнуть свои слова: — Вот почему, узнав о гибели Недждета, я сразу же подумал о Визасе. Потому что из всего семейства попугаев в живых остались только он и моя Феодора.