Ненадолго повисла пауза. Я подумал было, что Али закрыл эту тему, но он тут же напомнил: спор не окончен.
— Церкви и храмы строятся для людей, — сказал мой напарник. — Для того чтобы они могли обрести покой и почувствовать себя ближе к Богу. Нельзя смыть кровь тридцати тысяч строительством храма. Даже если это самый потрясающий и наисвященнейший храм в мире. Никакое количество мрамора, камня, дерева, железа, меди или золота не дороже человеческой жизни.
Адем Йездан по-прежнему сохранял спокойствие. Он скрестил руки на груди.
— Но история пишется кровью, Али-бей. Когда султан Мехмед Второй завоевал Константинополь, он в качестве награды позволил своим людям три дня грабить город. Почему-то я не думаю, что они ходили и раздавали цветочки на улицах. Давайте откровенно: здесь лилась кровь, а женщин, детей и подростков брали в плен… И теперь мы будем ругать Мехмеда Второго за то, что он допустил такое?
Али какое-то время колебался. Честно говоря, мне и самому было интересно, как он отреагирует. Ни Адем-бей, ни его верный приспешник Эрджан не проронили ни слова. В просторном зале было слышно только, как окна дрожали от сильного шторма, бушевавшего снаружи.
— Если он допустил подобное, то это было ошибкой, — забурлил Али. — Жестокость по отношению к людям невозможно оправдать. И неважно, кто это сделал: Мехмед Второй или Юстиниан — тиранию по отношению к невинным людям не оправдать.
Адем-бей усмехнулся. Но по его взгляду было видно, что он разозлился.
— Слишком сентиментальные рассуждения, — сказал он. — Вы настоящий романтик.
Эти слова точно порадовали бы Зейнеп, но вот на Али они произвели противоположный эффект. Он слегка подался вперед и посмотрел на Йездана.
— Вы сильно ошибаетесь, Адем-бей. Я далек от романтики. И вообще ее не переношу. Но, слава богу, у меня есть совесть. И я способен отличить добро от зла. Именно поэтому мне не нравятся не только те, кто приходит к власти через кровопролитие, но и те, кто одобряет действия последних.
Гнев, сверкавший у него в глазах, был сильнее слов, которые слетали с его уст. Адем-бей не знал, что сказать, и обернулся ко мне за поддержкой. Увидев равнодушие у меня на лице, он начал искать взглядом Эрджана. Но начальник его охраны пребывал в таком же недоумении, как и он сам.
— Вот сейчас вы перегнули палку, Али-бей… — произнес он наконец с едва скрываемой ненавистью. — Сейчас вы говорите точно так же, как сказал бы убийца Недждета Денизэля.
Не думаю, что Али, вступая в спор с Адемом Йезданом, рассчитывал на такой эффект, но факт был налицо: он довел его до нужной кондиции.
— Что вы имеете в виду? — тут же спросил я.
— Что я имею в виду, инспектор? Убийца Недждета всякий раз при встрече нес такую же ерунду. Все те же бессмысленные разговоры о том, что история пишется победителями, а творят ее всякие проходимцы.
Ого!
Мне было все равно, что именно говорил убийца; сейчас меня волновало только одно: кто это был?
— И кто же это, позвольте поинтересоваться?
Адем-бей обескураженно посмотрел на меня: его как будто удивило, что я не знаю этого.
— Кто же еще, как не Намык?.. Бывший левак, который имеет смелость называть себя врачом… Намык Караман. Лидер банды агитаторов и смутьянов. — Его голос задрожал, и я заметил, что, пока он говорил, его руки начали ходить ходуном. Али смог вывести из себя человека, который казался таким же крепким и непоколебимым, как стены Константинополя. — Кто же еще, кроме него? Он ведь не только избавился от бывшего мужа своей подружки, но и мне отомстил. Да еще и на благо своей идиотской ассоциации постарался.
— Минутку, минутку, — перебил я его. — Кто и от кого избавился?
Он глубоко вздохнул — явно пытался успокоиться, но это было непросто. Тогда он положил руки на стол и постарался ответить на вопрос:
Вот это уже было интересно. Он говорил то, что шло вразрез со словами самой Лейлы.
— Около двух месяцев назад этот идиот поругался с Лейлой.
— Так не пойдет, полегче с выражениями, — предупредил Али. — Не будем говорить гадости за спиной у человека.
Адем Йездан был в ярости, но стерпел и это.
— Простите… — сказал он. — Просто я любил Недждета как брата. Когда узнал о его гибели, хотел вернуться, но, понимаете, работа не позволила. Мы с женой собирались лететь из Москвы в Лондон, чтобы повидаться с дочерью. Но в итоге я отправил супругу в Лондон одну. Примчался сюда, чтобы вывести убийцу на чистую воду и поскорее засадить его за решетку. Чтобы этот подонок Намык получил по заслугам.
— Вы даже не сомневаетесь, что за всем этим стоит Намык, — скептически отреагировал я.