— Да, я уверен: Лейла собиралась бросить Намыка. Естественно, он считал, что Недждет виноват в этом.
— Зачем Лейле расставаться с Намыком?
— Разве не очевидно? Конечно же, из-за диких экстремистских взглядов Намыка. Полгода назад сменилась вся дирекция музея Топкапы, и большинство из новых сослуживцев не разделяли взглядов Лейлы. Намык настаивал, чтобы она уволилась. Лейла и так была на пределе из-за работы, и, когда попросила оставить ее в покое, они поругались. Лично я думаю, что ей осточертела вся эта история с Намыком — она уже не выносила его. Тогда она снова сблизилась с Недждетом. Один раз даже на ночь у него осталась. Вы, наверное, скажете, что он просто приврал, но я видел ее собственными глазами. Тем утром я заехал к нему, и Лейла открыла дверь в пижаме бывшего мужа. Недждет тогда загорелся. Ни для кого не было секретом, что он по-прежнему любил ее. И верил, что они начнут все с начала, и даже пригласил ее работать вместе с нами. Но потом по какой-то причине она опять бросилась в объятия бывшего террориста.
При упоминании террориста он краем глаза посмотрел на Али, но никакой реакции не последовало — и он продолжил:
— Бедный Недждет дни напролет бегал за Лейлой, пытаясь убедить ее встретиться с ним. Но всякий раз Намык был тут как тут. В конце концов Намык убил его…
— Хорошо, но зачем ему делать это? — спросил я, садясь обратно в кресло и глядя прямо в глаза Адему Йездану. — Вы говорите, что поводом могла стать ревность, но ведь Лейла уже вернулась к нему окончательно…
К тому же, по словам самой Лейлы-ханым, все дозволенные рамки переходил не Намык, а покойный Недждет… О своем бывшем муже она не слишком тепло отзывалась…
— Она была напугана, — воскликнул он громко. — Если бы она не вернулась к Намыку, он бы и ее убил.
Я задумался о докторе. Он встречался со смертью лицом к лицу, но смерть не изменила его натуру… Когда мы наведались к нему, он вел себя очень самоуверенно и даже позволил себе насмехаться над нами, хотя, скорее всего, и был встревожен нашим визитом. У него были свои ценности. Но нет, он не был убийцей — не позволил бы даже волоску упасть с головы Лейлы Баркын, и что уж говорить о попытке убить ее. Я встречал таких людей. Они могли заблуждаться по многим вопросам, могли быть нетерпимыми и искренне верить, что только они обладают монополией на правду. В то же время они оказывались очень порядочными и не могли причинить вреда тем, кого любят… Впрочем, никогда нельзя предугадать, как люди поведут себя в различных жизненных испытаниях, преодолевая невзгоды, но представить, что такие люди, как Намык, совершат нечто подобное, было практически невозможно. Даже если он убил Недждета, какие мотивы у него были для убийства остальных?
Я как раз собирался поделиться своими мыслями, когда зазвонил мой мобильный. Это была Зейнеп.
Извинившись, я поднялся с кресла и, отойдя, насколько это было возможно, подальше от любопытных взглядов, оказался около книжного шкафа со стеклянными дверцами.
— Алло, инспектор?.. — голос Зейнеп звучал взволнованно. — У нас тут очень интересные данные появились.
— Правда? Что именно?
— Мы нашли отпечатки пальцев Намыка Карамана и Лейлы Баркын.
Я не понял, о чем она говорит.
— И где же?
— На рамах… На рамах гравюр, которые висели на стенах в доме Недждета Денизэля. Вы помните отпечатки пальцев на рамах? Мы тогда не смогли установить, кому они принадлежат, потому что там было несколько слоев.
— Понял…
— Отпечатки принадлежат Намыку и Лейле.
Я обернулся и посмотрел на Адема Йездана: обеспокоенный, он сидел за своим столом. Что, если он был прав насчет Намыка? Я вернулся к разговору с Зейнеп.
— Это точно? Нет никакой ошибки?
— Нет, инспектор, ошибки нет. Отпечатки пальцев на рамах совпадают с отпечатками в базе данных.
Она ни за что не будет утверждать с такой уверенностью, если не проверит все досконально.
— Тут еще кое-что всплыло, — продолжила она. — Оказывается, у Намыка Карамана есть белый микроавтобус «фольксваген». Члены ассоциации пользуются им для перевозки оборудования во время выступлений. Полиция пару раз его эвакуировала.
Я смотрел на окно позади занавесок цвета шампань. Капли дождя, ударяясь о стекло, образовывали небольшие ручейки, которые медленно стекали вниз. Шторм немного утих, но дождь все еще громко стучал по стеклу — так, что было слышно в зале.
Последние новости от Зейнеп могли изменить весь ход расследования. Неужели мы возвращаемся к началу? Не нужно было делать поспешных шагов. Моя предстоящая встреча с Лейлой Баркын неожиданно обрела совершенно иной смысл.