Мой напарник с трудом отвел взгляд от Ворот счастья, чтобы успеть за мной. Мы снова смешались с толпой. Прошли под довольно широким навесом, поддерживаемым симметрично расположенными шестью белыми и зелеными мраморными колоннами. Во время церемоний здесь устанавливали золотой трон, инкрустированный драгоценными камнями, на котором восседал султан. Наконец мы попали во внутренний двор — внутренние покои османских падишахов. Во времена империи здесь было их личное пространство, в котором, в отличие от шума и беготни наших дней, царила строжайшая тишина. Али с восторгом смотрел на Зал аудиенций — Арз Одасы. Здесь султан встречал иностранных послов, выслушивал придворных и отдавал приказы отправлявшимся на войну полководцам. Конечно, сейчас я не собирался знакомить своего напарника с Залом аудиенций. Мы пришли сюда по делу — расследовать убийство. К тому же одна из трех директоров этого дворца, который служил династии Османов около четырехсот лет, была в числе подозреваемых.
Посылка
Кабинет Лейлы Баркын находился в помещении, которое когда-то относилось к ведомству Килерджибаши (этот сановник готовил для султана и прислуживал ему во время трапезы) и где работали повара султанской кухни с их помощниками. Она ждала нас в дверях — должно быть, заметила нас из своего окна, выходящего во внутренний двор Эндерун.
До Лейлы оставалась всего пара метров, но Али, несмотря на это, обратившись ко мне, спросил:
— Чего это она так улыбается? Кажется, вы к этому руку приложили.
Опасаясь, что Али может ляпнуть что-то лишнее, я улыбнулся Лейле и прошептал своему напарнику:
— Давай еще погромче скажи — и пусть все, чего мы добились, катится в тартарары.
Он тут же исправился:
— Простите, инспектор.
Мы подошли, и я протянул руку Лейле, думая о том, что она — одна из подозреваемых.
— Добрый день, Лейла-ханым.
Она жестко, по-мужски пожала мне руку.
— Добро пожаловать, Невзат-бей… — Таким же доверительным тоном она поприветствовала моего напарника: — Здравствуйте, Али-бей… Как поживаете?
Али с наимилейшим видом ответил:
— Спасибо, все в порядке. Приятно видеть вас снова. — Она заколебалась, не зная, что сказать, но, заметив блеск в ее глазах, Али добавил: — Надеюсь, у вас есть какая-то информация, которая поможет нам задержать убийц.
— Я бы с радостью… — голос женщины не внушал надежд. — Но все предположения, которые мы строили с Невзатом-беем, оказались неверными. Создается впечатление, что убийцы были в курсе наших рассуждений и каждый раз вели нас по ложному следу… — Она говорила именно то, о чем мы и сами думали; вся закавыка в том, что она сама была в черном списке.
— Лейла-ханым… — в разговор вдруг встрял высокий седовласый мужчина худощавого телосложения. В руках он держал папку; такие, как он, обычно с полной самоотдачей служат своей профессии на государственных должностях. — Если вы помните, мы собирались обсудить каллиграфическую выставку… Нужно отобрать образцы… В Департаменте культуры просят поторопиться.
Лейла резко оборвала его:
— Обсудим это позже, Эдип-бей… Уверена, директор по культуре сможет немного подождать… У меня срочные дела. Я зайду к вам, как только закончу.
Эдип-бей не скрывал своего недовольства.
— Как пожелаете, — сказал он и, семеня, отошел.
Директриса недобро посмотрела ему вслед.
— Некоторые иногда забывают, что у нас здесь музей, а не бухгалтерия. — Она заметила, что мы с интересом слушаем ее. — Так много работы — и при всем этом приходится иметь дело с такими людьми, — посетовала она. — Откопают что-то ненужное — и бегом ко мне… Что ж, пройдем ко мне…
Кабинет был обставлен просто. Справа от двери находился небольшой металлический стеллаж, напротив него — широкий деревянный стол с компьютером. Слева лежала раскрытая книга, чуть в стороне стояла кружка для кофе, здесь же подставка для ручек, небольшой блокнот. Справа от компьютера — голубая ваза с букетом сиреневых гиацинтов, напоминающих те, что Али недавно принес Зейнеп. А ей кто, интересно, принес цветы? Неужели Намык? Было бы интересно узнать, как развиваются их отношения. Заодно, возможно, узнали бы, почему она осталась у Недждета на ночь, но эти вопросы могли вывести ее из себя. Она вполне могла наброситься на нас — мол, вам-то какое дело.
Я не стал ничего спрашивать, перевел взгляд на гравюру, висевшую на стене: художник изобразил на ней второй двор — вид от Средних ворот на Ворота приветствия. Посреди гравюры — площадь, по которой мы только что прошли вместе с Али. На площади идет церемония. Размытые фигуры янычар, дворцовых чиновников и, судя по одеяниям, иностранных послов и сановников: все они готовились к важному торжеству.