— Прием иностранных послов, — прокомментировала Лейла, заметив, что я разглядываю гравюру. Она показала на холмы на гравюре. — Вон там холмы Бейоглу. Смотрите, как там пусто. Нет этого ужасного нагромождения безобразных, хаотично расположенных друг на друге зданий. — По взгляду ее каре-зеленых глаз было понятно, что она витает явно не здесь. — Я бы хотела жить в Стамбуле того времени. Но теперь он доступен нам только на гравюрах. — Заметив, что мы все еще стоим, Лейла указала на два стула рядом со столом. — Прошу вас, присаживайтесь.
Разместившись на стуле, я спросил:
— Этот дворец, кажется, построили по приказу Мехмеда Завоевателя?
Она утвердительно кивнула и села в свое директорское кресло.
— Именно он приказал начать возведение дворца — в то время он назывался Новый дворец — Сарай-и Джедиде-и Амире. Но строительство, как и возведение Большого дворца византийцами, заняло долгие-долгие годы. Каждый правитель достраивал его в соответствии со своими потребностями: это все продолжалось в период правления Баязида Второго — он правил сразу после Мехмеда Завоевателя, — Селима Грозного, Сулеймана Кануни, Селима Третьего и Мурада Третьего. При них дворец — сердце империи — разрастался с каждым днем.
Я вдруг вспомнил Большой дворец, который мы видели на макете в кабинете Адема Йездана: он занимал пространство от площади Султанахмет до самого моря.
— Почему Мехмед Второй построил дворец именно здесь? Тут было безопаснее?
— Возможно. Но гораздо важнее то, что в то время здесь находился акрополь… — Лейла поняла, что мы далеки от понимания того, что это такое, и без всякого раздражения пояснила: — Своего рода религиозный и военный центр… Греки всегда выбирали центральные возвышенности — на них они располагали наиболее важные городские сооружения. Если вы бывали в Греции, то обратили на это внимание. Там находится один из древнейших акрополей в мире. Так вот, в византийский период здесь как раз и был акрополь. Когда римляне захватили город, на этом месте находился храм — они не стали его трогать. Мехмед Второй спустя много лет после взятия Константинополя приказал построить дворец именно здесь, на холме. Это случилось не сразу — первый дворец, который Османы выстроили в городе, был возведен на месте, где сейчас находится Стамбульский университет.
Заметив, с каким интересом мы слушаем ее, она, сложив руки на столе, перешла к важным деталям:
— Между Римской и Османской империями существует ряд важных параллелей. Если обратиться к византийской эпохе, то мы заметим, что Большой дворец и собор Святой Софии были построены в непосредственной близости друг от друга. Говорят даже, что между ними существовали проходы. То же было и с дворцом Топкапы, когда Святую Софию Османы превратили в мечеть. Правители обеих империй — повелители мира — понимали, что в народе необходимо воспитывать религиозные чувства и моральные ценности: это требовалось для поддержания авторитета власти. В этом и кроется основная причина того, что центр политической власти — дворец — всегда располагался в непосредственной близости от центра духовной власти — церкви, храма или мечети.
Лейла-ханым рассказывала очень интересно, но я не уяснил один момент.
— Почему султан Мехмед Второй приказал построить мечеть Фатих, когда собор Святой Софии уже был превращен в мечеть?
— Мечеть Фатих была символом османского завоевания и воплощала образ жизни и верования новых хозяев города. Мечеть Фатих не просто культовое сооружение — это целый комплекс зданий, социальный и культурный центр. Определенный стиль жизни. Она должна была стать оплотом исламско-турецкой культуры в городе космополите с многовековой историей… — Лейла посмотрела на нас и широко улыбнулась. — Как здорово, что вы интересуетесь этим… Вот бы все так…
— Не могу сказать, что мы слишком увлечены этой темой, — пробормотал я в ответ. Али уже давно скучал и сидел молча, совсем не участвуя в беседе.
— Хорошо, — сказала Лейла и потянулась за телефоном. — Выпьете чего-нибудь? Хочу вас угостить. Может, чаю?
Адем Йездан все-таки щедро угостил нас чаем и вкуснейшим печеньем. И это было не просто печенье — свежайшая сладкая и соленая выпечка из лучших пекарен Султанахмета. Так что теперь я мог соблазниться только кофе.