— У меня поверхностная информация, но все равно спасибо… Я вот что хотел спросить. Почему собор Святой Софии? Убийцы вполне могли выбрать Цистерну Базилику — она тоже построена Юстинианом. И колонна Константина? Если речь шла об императоре Константине, то выбор убийц мог пасть на ипподром: именно он завершил строительство этого грандиозного сооружения.
— Или Большой дворец, — задумчиво произнесла она. — Это ведь тоже объект особого значения.
— Про это я и говорю. Почему вторую жертву убийцы не оставили там?
В кабинете повисла тишина. Я выдвинул свое предположение:
— Думаю, они хотели подчеркнуть, что когда-то город был столицей Римской империи. Потому что колонна Константина была воздвигнута с этой целью. Разве не так?
— Возможно, вы правы, — сказала она, слегка кивнув. — Если, конечно, не принимать во внимание храм Посейдона — он был чрезвычайно важен в византийский период. Колонна Константина, городские стены и собор Святой Софии и правда являются самыми яркими символами города.
Казалось, я убедил ее. Но вдруг она поправила волосы, упавшие ей на лицо, и перешла в оборону — начала опровергать мою гипотезу:
— Но нужно помнить, что эти сооружения были построены, чтобы показать могущество отдельных правителей… Возьмем собор Святой Софии. Юстиниан заявляет, что построил этот собор для всего христианского мира. Как доказательство собственной веры в Бога. И что в этом крупнейшем храме мира он хочет видеть, как его народ обретает Бога. Но так ли это на самом деле? Не думаю. Потому что храмы приносят больше славы не Богу, а императору, который их строит: за правителями закрепляется роль Божьего посланника на земле. Они как бы напоминают: в земной жизни император является соратником Бога. С помощью культовых сооружений имена их создателей увековечиваются, и народ питает к ним все больше уважения. Несмотря на то что правители для создания храмов отбирают у народа причитающуюся ему пищу. По сути, правители используют религию для укрепления собственной власти. Иначе зачем Юстиниану понадобилось бы нанимать двух гениев — Исидора Милетского и Анфимия Тралльского, под руководством которых в течение пяти лет десять тысяч рабочих возводили этот храм? — Кажется, она припомнила какую-то важную деталь — в глазах появилась искорка. — Конечно, при строительстве собора у Юстиниана был и личный мотив: он желал увековечить свою любовь. И речь идет не о любви к Иисусу Христу, а о любви к собственной супруге — Феодоре. Если вы бывали в соборе, то наверняка видели монограммы Юстиниана и Феодоры на капителях колонн. Почти как логотипы корпораций в наше время. Собор Святой Софии — это не только храм, но и сооружение, которое ослепленный любовью император даровал своей любимой женщине…
Многие наверняка бы сочли эту историю романтичной, но только не Али — его реакция была крайне жесткой:
— Вот подонок!.. Запачкал руки кровью тридцати тысяч мужчин, женщин и детей, а потом ради любимой еще и собор строит!
Лейле понравилась позиция Али, но, видимо, историк одержал в ней верх, и она попыталась разрядить обстановку:
— Не будьте так суровы в ваших выводах. Его вела не только любовь, вера в Бога тоже сыграла свою роль…
— Может, они возвели собор как раз для того, чтобы искупить грех убийства, — предположил я. — Он был верующим и наверняка боялся Бога.
— Не исключено. Но власть правителей не всегда в согласии с их представлениями о Боге. Говорят, например, что Константин принял крещение только на смертном одре. Потому что он, как и любой другой правитель, не останавливался перед кровопролитием. Но право отнимать жизнь принадлежит только Богу. У Османов бывали случаи, когда шехзаде отказывались становиться султанами, поскольку приход к власти неизбежно влек за собой убийства, а это противоречило сути ислама.
— А я еще кое-что хотел спросить, — сказал Али, слегка взъерошив волосы. Он напряженно смотрел на Лейлу. — Говорят, что султан Мехмед Второй отдал приказ грабить и мародерствовать в городе в течение трех дней… Когда завоевал Константинополь. Это правда?
На лице у Лейлы появилось теплое выражение, как у учителя, который терпеливо выслушал нехитрый вопрос ученика.
— Верно — именно так говорится в учебниках истории. — Увидев ужас, с которым на нее смотрел Али, она посчитала нужным как-то утешить его, иначе казалось, будто она сама отдала приказ о разграблении города. — Когда Мехмед Второй окружил город, он отправил послов к императору Константину Одиннадцатому, заверив того, что если они сдадутся, то никто не пострадает.
Али, кажется, немного воспрял.