– Это было давно?
– Очень.
– Почему ты помнишь ее до сих пор?
– Она подарила мне надежду. С ней я впервые подумал, что мы сможем жить иначе. Не так, как жила моя семья. Мы были вместе всего три месяца, а будто целую жизнь… С годами я научился молчать об этом. Боль притихла, но рана так и не затянулась. И сегодня – впервые за двадцать лет – я рассказываю то, что произошло тогда, под небом Стамбула. В тот момент мне казалось, что я готов уничтожить все вокруг из-за боли, которую испытал. Это были не просто разбитые мечты – это был я, израненный и уничтоженный… Однажды Даша просто исчезла. Оставила записку. В ней было написано, что после встречи с моими родными она поняла: мы слишком разные. Что она никогда не сможет стать частью нашей культуры. Не сможет соблюдать наши традиции. И просто ушла… Я никогда не требовал от нее соблюдать наши традиции, я просто хотел создать с ней наши собственные.
– Мне так жаль… – Я замерла. Он не забыл. Он все еще держит эту боль в себе. И я виновата. Да, виновата. Я ушла. Оставила записку, вырвав нас обоих из сказки, в которую мы так отчаянно верили. Но что я могла тогда? Мне было всего восемнадцать, на год меньше, чем Тимуру сейчас. Слишком мало, чтобы бороться. Слишком много, чтобы забыть.
– Я не понимал, что произошло. Ведь все три месяца она наслаждалась восточной атмосферой и, в отличие от меня, действительно любила это все.
– Иногда любовь – это не остаться, а уйти.
– Не знаю. Она не дала мне шанса поговорить и обсудить это так, как мы обсуждали абсолютно все до этого. Я не понимаю, чем ее так могла напугать моя семья. Бабушка Саида, конечно, не подарок, но она умеет быть любящей и, мне показалось, что она приняла Дашу. Знаешь, я долго винил себе, что, возможно, привез ее слишком быстро и поэтому она испугалась моей непростой семьи.
– Но это ведь не совсем так? – осторожно набрала я.
– Сейчас – не знаю. Тогда я видел все иначе. Я рос в доме, где главной была не мать, а бабушка. Женщина, которая меня вырастила. Жесткая. Правильная. Почти, как скала. В ней было что-то от гор и закона. В ее мире нет полутонов – только честь и стыд, долг и предательство. Она всегда спасала семью, как умела. Но, надо признать, что и ломала она всех, в ком видела угрозу.
– Какой она была в твоем детстве?
– Я боялся ее, когда был маленьким. Но, наверное, и любил. Потому что только она и была рядом. Мою мать… Я не знал. Она исчезла. Просто… исчезла. Мне говорили – умерла при родах. Я долго верил. А потом я рос и по мере того, как начинал задавать вопросы, при которых все замолкали, а бабушка поджимала губы, во мне росли сомнения.
– Почему?
– Потому что в доме о ней не говорили. Все молчали. Отец.. Моего отца зовут Тахир. Я однажды спросил у него почему он так быстро снова женился после смерти моей мамы… На тот момент я уже не верил, что она умерла в родах. Отец словно отрезал и сказал, что мы значимая семья в стране и всегда руководствуемся долгом, а не чувствами. Саида выбрала ему новую жену и он принял условия сделки. С новой женой у него родились Лейла и Фатима… Они обе неплохие. Через пару лет отец привел в дом еще одну жену. У них родились Самира и Дилара. У меня всего четыре сестры. Но мы слишком разные. Только с Самирой мы дружим с детства. Я чувствовал себя чужим в собственной семье.
– Это я могу понять. Мой отец тоже женился во второй раз.
– Твоя мама умерла в детстве?
– Я была маленькой и плохо помню эту историю, – соврала я, как всегда и делала, когда кто-то спрашивал меня о ней. Только один Эмин когда-то знал все. Но теперь, конечно, не стоит и упоминать об этом. – Я понимаю твое отчаяние.
– Я рос, не понимая, кто я. Мне хотелось знать откуда мои корни, на каком языке говорила мать. Но мне запрещали даже думать о ней. Было очевидно, что она была не из местных. Видела бы ты, какой ураган начинался в нашем доме, стоило лишь упомянуть что-либо о европейских женщинах. Бабушка всегда ругалась и сплевывала, словно услышала о чем-то непотребном.
– И это навело тебя на мысль?
– Да, я подумал, что а вдруг это потому, что моя мама была европейкой? Я слышал, как кузины отца обсуждали какую-то старую историю, связанную с мамой бабушки Саиды. Она как-то запятнала себя связями с европейцем. Хотя, возможно, они всего лишь выпили кофе или поговорили о погоде… Но этого было достаточно, чтобы бабушка Саида много лет слышала перешептывания у себя за спиной, а ее мать перестала выходить из дома.
– Суровые обычаи.
– Мне самому всегда их было сложно понять, хоть я и вырос среди песков и гор. Но бабушка Саида в молодости, говорят была очень красива и у семьи с самого детства была договоренность о ее браке.