– Думаешь, что Милене это может быть неприятно?
Тимур встал и я поднялась вместе с ним.
– Мам, у меня такое ощущение, что Милена права и я предал ее. Так ведь нельзя, когда любишь. А я люблю ее.
В этот момент в замке повернулся ключ. Мы оба вздрогнули и обернулись к двери. Милена, растрепанная от ветра, с покрасневшими глазами от слез, появилась в дверном проеме. Она бросила рюкзак на пол и практически кинулась Тимуру на шею.
– Тима, прости меня, пожалуйста! – всхлипнула она. – Я была не права… Я так тебя люблю! Я просто испугалась… запуталась. Я не пошла на пары, вернулась с полдороги. Ты самое главное, что есть у меня.
Тимур растерялся на долю секунды, а потом обнял ее крепко-крепко, так, как будто больше не собирался отпускать. Милена прижалась к нему, тихо шепча извинения.
Я отвернулась, давая им личное пространство, и прошла в свою комнату. Стараясь не думать о своих тревогах, вновь села к ноутбуку и открыла дневник незнакомки. Через пару минут Тимур заглянул ко мне. Глаза были все еще красными от усталости и напряжения, но в них снова появилось то живое, искреннее тепло, которого мне так не хватало в последние дни.
– Мам, все хорошо, – улыбнулся он. – Мы сегодня будем поздно… Не жди нас к ужину.
Потом немного помялся на пороге и неловко потер шею:
– И… слушай, может, у тебя найдутся наличные? Я сегодня так вымотался, что даже к банкомату забыл сходить. Очень нужно.
Я улыбнулась сыну нежно, почти как в детстве, когда он приходил ко мне с такими же виноватыми глазами за очередной «необходимой» шоколадкой.
– Чем на сей раз ты решил побаловать Милену? Телефон и ноутбук ты ей уже купил. На машину еще не накопил…
Он рассмеялся:
– Мам, ну пожалуйста… Ты же знаешь, ты у меня самая крутая.
Тимур быстро чмокнул меня в щеку, бережно взял протянутые купюры и, прежде, чем я успела что-то сказать, выскочил за дверь.
– Пока! – донеслось с лестницы.
Я вышла, чтобы закрыть за ним дверь, и еще долго стояла, держа в руке легкий, почти невесомый кошелек. Было странное чувство – словно они оба уходили куда-то, где мне не было места. Я знала, что Тимур вернет деньги, как только получит зарплату. Но в тот момент это уже ничего не значило. Они были молоды, влюблены, и спешили жить, не оглядываясь. А я… Я была спрятана за кадром их счастья, будто старая декорация на сцене новой пьесы. Все, что мне оставалось – верить, что мое присутствие все еще имеет смысл. Я не должна была мешать счастью детей и понимала, что Милена выдохнет, когда я уеду в свою внезапно возникшую поездку в Стамбул.
Я вздохнула, заставила себя улыбнуться, представила, как красиво должно быть в городе на семи холмах. Эмин рассказывал, как весной Стамбул преображается, а теплый ветер приносит ароматы цветущих садов. А еще я планировала увидеть тысячи цветущих тюльпанов. В голове промелькнула мысль: а может стоит признаться Эмину, что это я? И предложить встретиться в городе нашей первой любви? Но это снова вызовет к жизни призраков прошлого, меня передернуло при мысли о бабушке Саиде, и я представила, как вытянулось бы лицо моего отца, узнай он всю правду о рождении Тимура. Нет, я не была такой смелой, как та девушка из питерского дневника. Я всю жизнь оставалась трусихой и старалась не привлекать к себе внимания. Жизнь по принципу: если уж не можешь остановить бурю, стоит научиться ее пережидать, не предполагала вызова урагана собственными руками. Я не хотела потерять ту хрупкую близость, что возникла в наших письмах друг другу. И Эмин где-то далеко на расстоянии, но присылающий мне смайлы и фотографии Парижа, был гораздо лучше, чем Эмин, узнавший правду и не простивший меня в Стамбуле. Решение было очевидно: не стоит ничего менять и нужно просто плыть по течению, стараясь внимательно обходить опасные водовороты. Я открыла сканы чужого дневника, чтобы снова погрузиться в историю, которая с самых первых слов пронзила сердце, словно чужое счастье и чужая боль могли передаваться через строки.
Глава 26. Обратная сторона любви
Иногда кажется, что все беды приходят вдруг. Но правда в том, что трещины появляются задолго до того, как дом начинает рушиться.
Слухи дошли до меня незаметно. Сначала – шепот на лавочке у магазина, потом – случайная фраза в очереди, будто бы невзначай. Полковник, начальник части, стал благоволить моему мужу не просто так. Говорили, что у полковника есть дочь. И что дружба между ней и моим мужем – чуть более нежная, чем было допустимо. Но полковнику нравился мой муж, и его дочери тоже.