В гарнизоне меня не узнали. Худющая и без волос я совсем не напоминала прежнюю жену Баталина. Там считали, что я умерла. Да мне было и плевать. Единственный человек, который был для меня важен была моя Даша. Но она отказалась со мной говорить и все время пряталась за отца. Я поняла, что потеряла любовь Даши. И что теперь Баталин прав. Ей действительно будет лучше в его новой семье. Не знаю зачем ему была Даша. Я очень надеялась, что он ее все-таки действительно любил. Он забрал ее, и теперь это уже было неважно. Я еще сделала несколько попыток встретиться с Дашей, но все было бессмысленно. С этой минуты я действительно умерла. Так родилась Марго.
Я не могла дышать. Руки тряслись. Он. Сам. Все. Подстроил.
Не просто ушел, не просто охладел – а нашел способ выставить мать предательницей, чтобы самому выглядеть пострадавшим. И я ведь… верила ему. Всю жизнь верила. Считала, что мама ушла, бросила нас. Что она не выдержала и предпочла мне работу, свою светскую жизнь. Я всю жизнь ненавидела ее и себя. Он не дал мне шанса узнать правду и лишил любви. Меня лишили не просто матери. Меня лишили любви. Ощущения нужности. Права знать свою историю. И все это – отец, которого я уважала, боялась, которому верила без остатка, хоть и не всегда понимала. Он переписал мое прошлое. Сделал все, чтобы я никогда не задала лишних вопросов. И теперь я чувствовала… нет, не гнев, не желание объяснений, а колоссальную внутреннюю пустоту, которую столько лет принимала за судьбу.
Все внутри гудело от какой-то щемящей, запоздалой любви. К женщине, которую я столько лет ненавидела. А я была с ней так груба, отказывалась даже выслушать. Мне впервые захотелось ее обнять. Мне было стыдно за то, что я не захотела быть рядом, когда у нее уже не осталось никого. Я закрыла ноутбук и долго сидела в тишине.
Глава 27. Только между нами
Как ни странно, я проспала всю ночь спокойно, хотя и не могла долго уснуть. Эта внезапно обрушившаяся на меня правда произвела почти целебное действие и я чувствовала, что улыбалась во сне. Она не предала меня, не забыла, не отказалась… Она любила меня. Был в этом мире человек, который так сильно любил меня.
Кухня, залитая утренним солнцем, заваренный кофе и кусок вчерашнего пирога от бабушки Милены. С запахом ванили , как в детстве… Я плакала и улыбалась одновременно.
Я нашла в интернете все статьи о ней, и теперь читала их совсем по-другому. Как странно… оказывается, мы умеем смотреть на мир с разных ракурсов. Я же видела все эти статьи раньше… Тогда я их яростно захлопывала, но все же успевала пробежать глазами и сделать вывод о том, что главный редактор женского журнала с миллионными тиражами – женщина циничная, беспардонная и резкая. Теперь мама виделась совсем другой… Было странно называть ее так даже в мыслях.
Я смотрела на ее фото в интернете и думала, что она красива даже в таком возрасте. В ней был стиль, Лариска бы сказала “порода”. У нее были такие же высокие скулы, как у меня, да и в целом я была похожа на нее.
Да, ее часто называли циничной. Вот она разносит депутата в прямом эфире за сорванный запуск онкодиспансера. Вот – пишет колонку о женщинах, начавших все с нуля после развода, болезни, эмиграции. Тогда мне это казалось пафосом. А теперь… Я понимала, откуда в ней вся эта резкость. Она не просто защищала женщин – она их понимала, слишком хорошо понимала. Ее статьи были острыми, часто разоблачающими, но в журнале было столько материалов на тему как выстоять женщине в кризис, где найти силы и поддержку, как открыть свою дело, как не раствориться в семье… Она из своей личной боли сумела сделать вдохновение для миллионов незнакомых женщин.
Оказалось, все, что я когда-то ненавидела в ней, я втайне хотела себе: эту силу, прямоту, способность держаться, когда рушится мир. И даже теперь, в ее колонках, я чувствовала – она все еще говорит со мной. Хоть раз в жизни я бы хотела ей ответить.