– Я не знала, сможешь ли ты прийти, захочешь ли. Но решила, что пришло время тебе узнать правду о нашей семье.
– Мне захотелось увидеть тебя. Я не знаю, что сказать, я хранила эту фотографию столько лет… но ни разу не смотрела на нее, остальные отец сжег.
– Вообще не удивительно, зная его.
– Я не знаю почему утащила этот снимок и столько лет хранила.
– Знаешь.
Я не могла ничего произнести в ответ и только сглатывала комок, застывший в горле. Конечно, я знала, хотя никогда не признавалась в этом даже самой себе.
– Я не помню того времени, когда еще могла так заливисто смеяться… как на этом фото. Я вообще себя не помню в том возрасте. Любые воспоминания начинаются класса со второго…
– Ты была самым хулиганистым ребенком и все время придумывала что-то новенькое.
– Я не помню, когда стала другой. Но понимаю почему.
– Когда я вышла из больницы, просто не узнала, как сильно ты изменилась. Даша… у меня нет правильных слов… И нет правильного способа все объяснить.
– Не надо, – я покачала головой. – Мне достаточно того, что ты была. По-своему. Как могла. Теперь я знаю, что ты никогда меня не бросала. Для меня это главное.
Она прикрыла глаза, и по ее щеке снова скатилась слеза. Быстро. Почти незаметно:
– Наверное я так работать начала только потому что думала, когда-нибудь моя дочь откроет журнал и увидит меня. Она все вспомнит и поймет.
– А я смотрела на тебя в интернете и говорила: «Как же я тебя ненавижу».
– Я знаю, но я все равно тебя любила. И все эти годы была рядом, как получалось.
Она убрала прядь волос за ухо – тем самым неторопливым движением, как в детстве, когда читала мне на ночь. И я вдруг вспомнила все: шероховатость обложки любимой книги, голос, и то, как хотелось, чтобы вечер не кончался.
Мама… как странно снова пробовать это слово на вкус, пускай пока и только мысленно, в слоей голове… мама достала связку ключей и самым маленьким из них открыла полочку в журнальном столе. В ее руках были мои снимки за все годы. Пятый класс, девятый, выпускной… Посвящение в студенты, получение диплома, фотографии с маленьким Тимуром и уже сыном-студентом. Снимки с моей фабрике, которую я считала домом почти двадцать лет. Мы обе молчали. Тишина между нами больше не резала, а лечила.
– Знаешь, что самое странное? – сказала я. – Я рада, что ты не умерла.
– А я рада, что ты наконец это поняла. И счастлива, что познакомилась с Тимуром. Ты уж извини, что сделала это без твоего ведома. Она рассмеялась – горько, но с видимым облегчением.
– Он обрадуется, он часто спрашивал о тебе, искал девичью фамилию, хотел найти откуда ты и остались ли у него родственники по твоей линии, даже с дедом поскандалил.
– Я знаю. Тимур так похож по характеру на меня саму, что иногда становится страшно.
– Сложно сказать, как он воспримет такие новости.
– Ему хватит сил и мудрости, даже не сомневайся.
– Видимо, пришло время рассказать ему, кто стоял за кадром в нашей семье с самого начала и почему. Хватит скрывать и замалчивать. Пора наконец поставить точку в предложении, которое мне никак не удается дописать.
Глава 29. Тимур
Тимур не собирался там быть. Еще утром, он сказал Милене, что вернется поздно, но лишь потому, что планировал встречу с Димой. Последнее время он почти не виделся со старым другом и не хотел терять то, что их связывало столько лет. А дружба, как и любые отношения, требуют подпитки встречами, созвонами и общением. Но в институте его внезапно отправили на прием в честь юбилея военной академии. С чего бы? И почему именно его? Нет, быть в числе лучших, конечно, приятно, но терять распланированный вечер… Такое себе… Планы с Димой пришлось перенести. Хорошо, что Милена никогда не возражает, если он занимает вечер и всегда может спланировать на это же время свои дела или встречи с подругами.
Фуршет в красивом зале с большими террасами и концертной программой – в конце концов, это не так уж и плохо. Кто-то сказал, что планируется выступление Макса Рейнера, но это, конечно, брехня, просто чтобы студенты шли с большей охотой. Макс – звезда на миллион и у организаторов просто не хватит денег на такого артиста. Но пару часов – это терпимо.
Тимур вышел на террасу в поисках удобного столика. Там, на улице, пахло весной и дорожным битумом, с клумб тянуло мокрой землей, а где-то внизу город жужжал в своей привычной суете. Он хотел просто вдохнуть свежего воздуха и побыть в тишине. Но здесь тоже было многолюдно. Тимур заметил лестницу на верхнюю террасу и сразу же свернул к ней.
Сверху открывался просторный красивый вид. Уже вечерело и по периметру террасы зажгли фонарики. Свет отражался в белой посуде и стекле бокалов. Тимур поискал глазами свободный столик и сразу же заметил укромное местечко. Его никто не занял потому что большой фикус полностью загораживал вид и чтобы что-то увидеть из-за стола приходилось напрягать мышцы шеи. Но Тимур не рассчитывал на интересную программу и давно не велся на обещание организаторов, значит это место ему отлично подходит.