– Ему нужен хоть час сна. Иначе он просто сломается.
Мама не сказала ни слова, вытащила из кармана блистер и отломила одну половинку. Налила стакан воды и протянула Тимуру:
– Выпей, ты будешь спать эту ночь спокойно. Это крайняя мера, но в таких ситуациях сон важнее.
– Ладно, – Тимур не стал спорить.
Мама подошла к Тимуру и приложила ладонь ко лбу, как будто можно было измерить боль температурой.Я провела ладонью по его волосам – таким же жестким и темным, как у его настоящего отца. Марго догадалась, сомнений не было, но она поняла, что я не в силах говорить об этом и не возвращалась больше к теме Эмина.
– Хочешь чай?
Тимур не ответил, но она все равно ушла на кухню – и вернулась с теплым термосом. Поставила его на пол рядом с диваном. Рядом с термосом завибрировал телефон Тимура, высветив имя, которое звучало в нашей квартире теперь как приговор. Звонила Милена.
Последние дни казалось, что она успокоилась и оставила попытки поговорить. Она перестала строчить ему длинные простыни объяснений во все мессенджеры, но сейчас вдруг зачем-то снова звонила. Причин для общения больше не осталось, все проговорили, оставшиеся вещи, я лично собрала в коробки и Марго отвезла ей в съемную квартиру. История с ржавыми кранами – оказалась ложью, как и многое из того, что говорила Милена. Мамин журнал недавно писал про эти общежития – все там, как в гостинице. Родители – нормальные, тихие люди. Только бабушка не ее, а мужа.
– Не бери трубку, – закричала я, стараясь схватить его телефон. Но было поздно. Он поднес телефон к уху. Несколько секунд было тихо – только тяжелое дыхание. А потом я услышала отзвук ее голоса – слабый, словно простуженный, но намеренно мягкий, чуть сиплый, будто она плачет давно:
– Тим… Ты слышишь?
– Чего тебе надо? – Его голос был ровный, но я знала этот тон – внутри он уже раскалывается.
– Ты же знаешь… ты же знаешь, что я не могу одна… Я думала, что смогу, честно… Я уезжала к родителям… но вернулась… мне тут никто не нужен…
Тимур молчал. Я видела, как он сильнее сжал одеяло.
– Ты спишь? Ты спал? – прошептала она. – Прости. Я просто хотела попрощаться… Я так устала… так устала…
Он сжал зубы:
– Что ты несешь?
– Не ругайся. Я не хочу больше. Понимаешь? Не хочу жить. – Голос чуть зазвенел, как леска. – Ты не будешь со мной. Ты не простишь. Я знаю. А без тебя – не вижу смысла. Ты всегда знал, что я слабая… Я вот сейчас смотрю – все такое красивое… Теплое… И кровь… Она такая теплая, Тим…
– Милена! – Он резко сел. – Ты где?
– Ты не успеешь. Просто… я хотела сказать, что ты был всем. Всегда был. Я никого не любила, кроме тебя. Прости, что сломала тебя. Прости, что не смогла стать другой ради тебя.
Тишина. Тимур задышал чаще – так он дышал только в детстве, когда задыхался от страха.
– Скажи маме… пусть тоже простит меня, она у тебя хорошая…
Я не услышала что Милена сказала дальше, потому что Тимур молниеносно выскочил в коридор и через минуту уже несся по лестнице вниз к машине.
– Он знает адрес квартиры? – мама отбивала ритм красными ногтями о термос, который подняла зачем-то с пола.
– Она написала ему пару дней назад, что сняла квартиру, ты же сама ей отвозила туда вещи.
– Сняла за его деньги.
– Это теперь не важно.
– Сперва попросила привезти ноутбук и побрякушки, что он ей подарил, а потом решила, что ей ничего не надо и хочет уйти. Нелогично это, Даша.
– Я волнуюсь за него, да и за нее, черт ее подери!
Вдруг мы обе посмотрели друг на друга и термос выскользнул у Марго из рук:
– Я же дала ему снотворное! Он вырубится через полчаса прямо за рулем.
Мы бежали наперегонки, перескакивая по три ступеньки. Машина мамы стояла прямо у подъезда. Я запрыгнула на сиденье, схватила телефон и заорала в трубку:
– Сыночек, остановись, тебя накроет в любую минуту и ты уснешь прямо за рулем, мы дали тебе очень сильное снотворное.
– Я знаю Милену, она сделает, что сказала, я ждал и боялся этого все дни, поэтому и не мог спать.
– Набирай ее мужа или кто еще у нее есть в этом городе. Кто может доехать быстрее.
– Мама!
– Набирай немедленно! И остановись на ближайшей парковке, Марго сядет за руль, мы почти догнали тебя.
– Я не могу ждать! – голос сына трещал, как провода на морозе. – Если я сейчас остановлюсь – все! Она одна там!
– Тимур! – Я заорала в трубку так, что Марго вздрогнула за рулем. – Если ты сейчас заснешь – ты не спасешь ее, ты убьешь себя!
– Я не засну… еще не засну, мам… – Он дышал в трубку – я слышала, как у него рвется горло. – Найди скорую! Вызови!
– Уже! – Марго схватила мой телефон прямо с панели и быстро ткнула в экран. – Где адрес? Даша!