- Меня пугает твоя хладнокровность, - признался Зеро, опасливо заглядывая мне в лицо. Два аметистовых глаза заискрились: - Если позволишь, я могу облегчить твою боль сегодня. Я хочу помочь.
- Как ты можешь говорить со мной так откровенно и искренне? – убитым голосом спросила я, посмотрев в прекрасные сверкающие глаза. – Ты же дикон, в конце концов!
- Не греби всех в одну кучу, Кики. Мне когда-то пришлось научиться говорить на языке немиан, и я им овладел. Но пользоваться не хочу.
- Но тебе не больно говорить правду?
- Это все еще немного неприятно, - подумав немного, ответил Зеро со слабой улыбкой. – Просто мне так хочется.
- Ты как будто противишься своей новой природе.
- Но сегодня ты тоже была очень откровенна и честна со мной.
- И мне было больно, - сказала я, и это признание причинило еще больше боли. Как будто невидимая рука проникала внутрь и сжимала все органы, впиваясь в них пальцами.
- Я могу помочь, Кики. Впусти меня?
- Нет, - отказалась я. – Я не хочу, чтобы ты… пусть мне будет больно.
- Будь по-твоему. Тогда пора вернуть тебя, - оповестил Зеро.
Я боялась, что Зеро снова заставит меня пройти пешком много километров до дома. Мне хотелось просто перенестись в дом Зеда, не встречая на пути любопытных аркеров и наставников, бросающих на меня презрительные взгляды.
К счастью, Зеро так и сделал: перенес нас к входной двери дома Зедекии. Он положил руку мне на плечо, заставив еще немного задержаться.
- Я обещал тебе, что ты будешь не одна, если мои теории, касающиеся Зейна, подтвердятся.
- Помню, - шепотом ответила я. Не было сил даже поднять голову и взглянуть на Зеро. Теплый вечерний воздух с повышенной влажностью затруднял дыхание.
- Возьми.
Зеро взял меня за руку и вложил что-то в ладонь, заставил сжать подарок в кулаке. Я и так поняла, что за дар вручил мне Зеро. Маленький круглый жетон на длинной веревке.
- Призывная, - объяснил Зеро. – Если захочешь поговорить со мной - призови, и я приду. Так, чтобы это не бросалось в глаза и не вызывало подозрений. Мне жаль, что твоя встреча с отцом прошла так. Я понимаю твою печаль больше, чем ты думаешь.
Поблагодарив Зеро, я сунула печать в карман, дождалась, когда он испарится, и только потом открыла дверь. В дом я вошла чуть раскачиваясь, как зомби. В гостиной горел свет, но никого не было. Все мысли навалились на меня лавиной, и я упала на колени прямо на пороге. Сдерживать эмоции можно, но лишь определенное время, пока давление окружающей среды не ослабнет, и ты не окажешься в «опасной» спокойной обстановке.
Дом Зедекии уже давно стал ассоциироваться у меня с безопасностью. Относительной, конечно. Но в этот вечер мне было плевать, накажет ли меня Зед или спустит все на тормозах. Согнувшись пополам от боли, я зарыдала в голос. Лезвия всех эмоций вонзались в мою душу, причиняя самую настоящую физическую боль. Попытки быть честной и откровенной причиняли боль, встреча с отцом причиняла боль, но сильнее ранило расставание с ним, поэтому я громко разрыдалась.
Только тогда я осознала, каким сумбурным и нелепым вышел разговор с отцом. Стало невероятно обидно, что нашу последнюю встречу я наполнила пререканиями и кошмарными новостями. Надо было соврать ему! Не стоило говорить, что я заключила контракт с Южной Границей, не нужно было заставлять его волноваться. Я должна была только попросить прощения и убедить его в том, что со мной все будет хорошо, что мама тоже в порядке. С каким камнем на сердце папа отправился на север?!
Из груди вырвался оглушительный крик. Внутри все сжалось, боль перекинулась на плечи, после чего верхняя часть тела начала неметь. В этот момент я с благодарностью подумала о том, что не смогла бы позволить себе такого, если бы жила в общежитии, как все аркеры. Этот дом вполне справлялся с ролью надежной крепости. Особенно когда Зеда не было дома.
Но в этот раз Зедекиа оказался дома.
Он выбежал из спальни, услышав мои вопли, подбежал, схватил за плечи и стал осматривать на предмет ранений. Его верная псина тоже приблизилась, но Зед тут же отослал животное прочь. Вид у него и впрямь был озабоченный, будто ему меня жаль. Недовольно рыкнув, собака подошла к двери, Зедекиа открыл ее с помощью уонтхэк и захлопнул, когда зверюга выпрыгнула на улицу.
- Я видела отца, - призналась я, всхлипывая и прерывисто глотая воздух ртом. – Он прибыл с севера.
- Не похоже, чтобы ты радовалась, - сухо подметил Зед.
- Не понимаю, - задыхаясь, исповедовалась я. – Мы поговорили, он простил меня. Он и не злился. Мне бы радоваться, но я чувствую себя так ужасно.
Не знаю, что на меня нашло. Чувство нестерпимой грусти затягивалось жгутом на моей шее, душа металась во внутренней клетке. Я не рыдала, разговаривая с папой, не ударилась в истерику, когда его уводили, когда он кричал, что хочет остаться со мной, но сейчас, когда я оказалась в доме наставника, чувства давили на меня непосильным грузом. Казалось, даже под пытками я не была такой несчастной, как сейчас.