Я совершенно не понимала, что происходит. Слезы лились ручьями и не поддавались контролю. Я чувствовала себя невыносимо одиноко. Впервые за много лет мне было настолько паршиво. Прежде я будто не жила, подавляя чувства. Я ясно сознавала, где оказалась; боль и страх воспринимались как должное. Я справилась со всем этим, пытаясь убедить себя в том, что это нормально, что абсолютно все в этом мире живут точно так же, подвергаются пыткам и наказаниям. Боль – неотъемлемая часть этого места. И все уже казалось таким нормальным.
Может, так проявлялась моя радость? Ведь я точно знала, что должна радоваться встрече с папой. Но вместо того, чтобы хотя бы улыбнуться, я рыдала в голос. Весь Инсегион показался мне жутким, холодным и мертвым. Что-то разрывало меня изнутри, и это было даже больнее всего того, что творил со мной наставник. Будто моя душа рвала себя в клочья от невыносимого горя.
Обхватив себя руками, я вдавливала острые ногти в кожу. Все тело сотрясалось, я никак не могла взять себя в руки и остановить истерику. Хотя бы перестать вскрикивать так громко.
- Я не… поним-маю, - выдавливала я сквозь рыдания. – По-почему я… чувствую себя… так… ужасно? Сердце разрывается! Что происходит, Зед?
- Ты сдерживала себя слишком долго, принимала боль как данность, - твердо ответил Зед. – Может, ты и верила, что приспособилась к роли аркера, но никто не может вытерпеть этого без последствий. Твое настоящее Я вырвалось на свободу. Все, что ты в себе подавляла, твоя «живая» часть противится судьбе, которую ты выбрала. Думала, что сможешь просто на время отключить чувства и пройти через ад, выйдя сухой из воды? Нет, все, что ты должна была чувствовать: обида на меня за боль, страх перед чужими существами, отчаяние, тоска по дому, — все это вырвалось из клетки и обрушилось на тебя. Твоя защита дала трещину, плотину прорвало. Вот, почему тебе так плохо сейчас. Нельзя было так долго подавлять себя.
- Я же не подавляла все эти чувства полностью…
- Ты ощущала их приглушенно, как… Как фоновая музыка.
- Иначе я бы не справилась! – истерично выпалила я.
- А теперь ты расплачиваешься. Не за то, что подавляла чувства, но за то, что не верила в свои силы изначально. Если бы ты не закрывалась, эмоции били бы тебя поочередно. Да, было бы больно, но раны успевали бы затягиваться, удар не был бы таким сокрушительным.
- Я хотела просто побыстрее разделаться со всем этим.
- И вот к чему привело твое решение, - хладнокровно заключил Зед. - Ты мучаешься теперь.
- Оно было верным, - сквозь слезы упрямилась я, вжимая кулак в грудь.
Одиночество раздавило меня. Я свернулась клубочком на полу, отчаянно желая позвать кого-нибудь на помощь. Но звать было некого. Мне нужен был человек. Нужен был тот, что согрел бы живым теплом, закрыв собой от окружающего мира, от шквала эмоциональных спиц, застывших в воздухе и нацеленных на меня. Кто-то, кому на меня не плевать. Но я знала, что даже Ромулу я не настолько важна, чтобы он искренне сопереживал и захотел разделить со мной мое необъятное горе.
Может, если бы я рассказала обо всем этом отцу, мне было бы легче теперь. Он ведь и был тем небезразличным человеком, в поддержке которого я так нуждалась. Но я не хотела волновать его, рассказывая о своих чувствах и всех тех испытаниях, через которые прошла, и теперь осталась совсем одна. У меня больше не было сил храбриться и строить из себя робота, который не понимает человеческие эмоции.
Я чувствовала, как слезы прожигали глаза, рыдания царапали горло. Единственный во всем мире, кому на меня не плевать – Зейн. Но его здесь нет, а я болезненно жаждала только оказаться в его объятиях. Возможно, эта жажда была такой отчаянной и безумной, что я как будто ощутила прикосновение его руки к своей спине. Мое воображение внушало, что рука друга успокаивающе гладит мою спину.
Из груди вырвался рык, смешанный со стоном. Ведь призрачная иллюзия делала меня еще более жалкой. Я выгнула спину, запрокинула голову и пробежалась взглядом вокруг себя, чтобы избавиться от жалких попыток сознания облегчить мои страдания.
Но рядом оказался Зед. Он задержал руку на моем плече и смотрел мне прямо в глаза. Я и подумать не могла, что Зедекиа мог снизойти до банальных проявлений поддержки. Без сострадания, но и без злобы, насмешки или радости. Я бросилась ему на шею, не в силах больше справлять с эмоциями в одиночку.