- Спасибо.
- «Спасибо» - здесь не валюта. К тому же, я ведь говорил, что я лучшее…
- «Лучшее, что могло со мной случиться», - скептичным тоном процитировала я и закатила глаза.
- А вот ты – худшее, что могло случиться со мной, - изрек наставник странным тоном. Я так и не поняла, говорил ли он всерьез или пытался пошутить. – Твоя церемония пройдет через пару недель, плюс-минус... Почти все скоро закончится, - тихо добавил он и чмокнул меня в макушку.
Никак отреагировать я не успела, потому что на меня вдруг напала икота. Под конец тяжелого дня только икоты мне и не хватало. Зедекиа рассмеялся, и я тоже не устояла. Он взял меня за руку, провел в спальню. Переодевшись в пижаму, я шмыгнула в постель, легла на спину, продолжая икать. Задержала дыхание, но это не помогло, и я снова захихикала. Зедекиа устроился рядом и накрыл рукой мой живот поверх покрывала. Икота отпустила, тело расслабилось, а головная боль растворилась в воздухе, пропитанном какао со взбитыми сливками.
Под влиянием ярких, но болезненных событий этого дня, я отпустила себя, наплевала на риски и прижалась к Зеду всем телом. Он крепко обнял меня, а я позволила себе почувствовать удовольствие от его близости, теплых объятий.
«Я имею право на слабости. Имею право на чувства»
21 То, что вызывает отвращение
Комната была знакомой, но вспомнить никак не удавалось. Матрас валялся на полу прикрытый старым покрывалом. Местами выпирали пружины и впивались в мягкую плоть с угрозой воткнуться до костей. Передо мной возникла тень, только силуэт молодого парня. Меня распирало от злости и отвращения, но я продолжала лежать без движений. Почти неживая.
Тошнило от одного только места; компания молодого человека вызывала глубочайшее отвращение, но я все равно не пыталась уйти. Что-то заставляло меня покорно оставаться на месте, сдерживать гнев при каждом прикосновении к моей обнаженной коже. Нельзя устраивать скандал, иначе кто-то может пострадать, — это я точно знала, но почему-то переживала я в тот момент не за себя.
Теплые губы оставили дорожку поцелуев от шеи до груди. Меня потянуло блевать. Все тело содрогалось от отвращения и сдерживаемого гнева. Рука безликой тени сжала грудь, талию, затем опустилась на бедро. Сердце билось учащенно. Я вцепилась в покрывало, и по щекам побежали слезы.
Отвратительно. Мерзко. Грязно.
Никто мне не поможет. Никто не придет и не спасет. Не было даже слабой надежды. Я отвернулась и стала разглядывать комнату. Сосредоточилась на скудном запасе вещей и мебели, чтобы отвлечься от омерзительной тени, нагло распоряжающейся моим телом.
Скоро все закончится.
Яркая вспышка ослепила на несколько мгновений. Я зажмурилась, дала глазам немного времени, затем осторожно открыла.
Теперь я узнала ярко освещенную комнату. Уже другую. Ее я знала в деталях и вряд ли когда-нибудь забуду.
Тело горело от боли, а глаза от слез. Я смахнула их и обхватила себя руками. На теле все еще ощущались мерзкие прикосновения. Я чувствовала себя грязной.
- Это просто сон, - заверил Зед, накрыв рукой мое плечо. – Всего лишь сон.
Мозг потихоньку оживал, начинал различать реальность и выдумку. Голос Зеда был тихим, успокаивающим, почти родным. И я уже была готова поверить, но от попытки выпрямить спину, по животу пробежала обжигающая волна. Казалось, что переломанные ребра вспороли кожу изнутри. Я со стоном раскинула руки, чтобы опереться на матрас. Окинув себя взглядом, я вскочила с кровати, наплевав на боль. После резкого подъема закружилась голова и ненадолго потемнело в глазах. Когда же зрение прояснилось, на глаза снова навернулись слезы.
- Это сон…
- Что ты сделал со мной? – закричала я, давясь обидой.
- Ничего. Я не трогал тебя.
- Что это?! – Я указала на свою разодранную пижаму, под которой проглядывали кровоточащие глубокие порезы. Убежденная в своей первой же догадке, я чувствовала одновременно отвращение, разочарование и злость.
Ромул давно рассказывал мне о развлечениях наставников, об их играх с аркерами. Затуманивая сознание подопечных, наставники принуждают своих аркеров делать то, что прикажут, желать того, что вздумается наставнику. Но сквозь затуманенный разум аркеры сохраняют воспоминания обо всем, что происходило «под гипнозом», как и свои истинные чувства, которые могут в корне отличаться от навязанных наставником мыслей и желаний. Хоть Зед не поступал со мной так прежде, я прекрасно помнила о правилах этой игры.
Зедекиа сам поручил Ромулу рассказать мне об этом, и у меня создалось впечатление, что со мной Зед так поступать не собирался. Теперь же я была разочарована неоправданными надеждами или убеждениями. Тело исцелялось быстро, но эмоции оставляли следы на долгий срок. Отвращение было моим истинным чувством от начала до конца, а злость… Я злилась на себя за свои наивные надежды. Никто мне ничего не обещал, но несмотря на это я верила.