Я с сомнением скосилась на Аки:
- И зачем я тебе понадобилась?
- Мне нужны только твои способности, - закатив глаза, отмахнулся Аки. Он продолжил объяснять, не отвлекаясь от еды, о которой я напрочь забыла. – Как думаешь, много ли на свете таких как ты? Иные, сочетающие в себе несколько стихий, несколько личин. Видишь ли, у моего отца есть неприятная привычка… Он любит прожигать моих подруг. Говоря «прожигать», я имею в виду, что не каждая в состоянии такое перенести. Кто-то корчился в муках, катаясь по полу, а кто-то просто умирал.
- Ты представил меня как свою подружку, чтобы твой отец попытался меня сжечь? – возмутилась я.
- Как видишь, ничего не произошло, - невозмутимо ответил Аки. Он выглядел уверенно и расслабленно, и все же я не верила, что он предвидел безопасный для меня исход. Он просто рискнул. – Твоя вторая личина скрывает запах твоего гикая. Очень трудно распознать в тебе эорана, когда от тебя пахнет коэром. Это очень удобно, понимаешь?
- Не совсем.
Хотела бы я разозлиться на него за то, что рисковал моей жизнью, но не могла. Все внимание было приковано к его холодному прагматизму, и вместо злости я испытала в некоторой степени восхищение. Глупо, конечно. Я должна была возмутиться и отметелить нового знакомого за такую наглость. Но часть меня признавала в нем что-то родное, близкое моему собственному образу мысли. И эта часть была сильнее.
- Эоранов приоды называют магами, волшебниками или чародеями. А коэр?
- Коэров приоды зовут по-разному. Оборотни, перевертыши, ликантропы, вервольфы. Видишь ли, кинематограф романтизировал волков. Но ты-то знаешь, что иные оборачиваются разными животными, так что это не совсем применимо к тем, кого мы знаем. До приодов дошло крайне мало информации.
- Что-то мне подсказывает, что не хочу я углубляться в нашу историю. Тем более, становиться ее частью.
- Но тебе ведь очень нужна одна моя услуга, не так ли?
Аки лукаво улыбнулся и протянул мне руку.
- Хорошо. - Стиснув зубы, я ответила на рукопожатие. Мне казалось, что за все время знакомства, я не рассказала Аки ничего важного, но он все узнал сам. Более того, он уже выяснил, чего я от него хотела и достал то, что мне нужно. Он предвидел всё, что нужно было ему. Мне не оставалось ничего, кроме как принять предложение.
Выторговать у Аки информацию о прошлом Зейна удалось только ценой моей свободы. Мне пришлось согласиться на работу в его баре, которая подразумевала не только уборку или обслуживание посетителей. У Аки было полно своих секретов, и я влезла в них, чтобы спасти своего друга от кошмаров детства. Но если честно, я стремилась спасти себя от кошмаров его детства.
«Багровое знамя» служило пристанищем самым разным существам, самым разным кругам. И сохранность всего БЭОРа обеспечивалась тем небольшим числом сотрудников-иных, к которым теперь относилась и я. Аки собирал лишь крайне ценные таланты, редкие или выдающиеся гикай исомы. Конечно же, иные занимались не только контролем порядка. Мы обслуживали посетителей наравне с приодами и не кричали о своем гикае на каждом углу. Поначалу никто даже не знал, была ли я иной или приодом, ведь Акрам никогда не предоставлял досье на новичков. Политика конфиденциальности БЭОРа внушала немного уверенности, ощущения безопасности. До тех пор, пока я не поняла, что самую большую гарантию безопасности в этом мире дает как раз причастность к бизнесу Акрама Сэллми.
Все начиналось так невинно, что я и предположить не могла, где окажусь в конечном итоге, движимая местью. И даже мой новый босс Акрам Сэллми не предвидел, чем обернется моя служба в «Багровом замени» и знакомство с Робертом, отцом Аки, слугой дьявола.
4 Потому что мы оба плохие
Если бы судьба не свела меня с Зейном «насильно», я бы не отважилась связаться с подобным человеком добровольно. У девушек он пользовался популярностью, но я оправдывала это тем, что у них у всех отсутствовал инстинкт самосохранения. Конечно, Зейн был хорош собой, но нужно быть самым слепым приодом на земле, чтобы не замечать, не ощущать его ауру воина. Причем далеко не самого лояльного. Он был очень закрытым и жестким человеком, но очень верным и заботливым, как выяснилось впоследствии. Сблизиться с ним было очень тяжело, но со временем мне все же удалось. Тогда-то я и узнала, почему один из самых дорогих мне людей стал таким скрытным, молчаливым и опасным.
Зейн частенько не мог подобрать нужные слова. Он вдруг становился замкнутым и немного встревоженным, но никогда не объяснял, что послужило причиной. Я долгое время не могла разгадать внутренний мир Зейна. Что-то в его прошлом оставило на нем слишком глубокий отпечаток, и, не залечив старые раны, Зейн не смог бы открыться кому-либо. Это не давало мне покоя, и я пыталась помочь Зейну всеми силами. Однако, узнав о его страшных тайнах, я пришла в ужас.