- И как ты сказал это называется?
- Тенаро, - повторил Ноа, а я мысленно поблагодарил его за то, что избавил меня от необходимости объяснять близнецам, что я связан с их сестрой, которую обещал похитить. – Ваша дражайшая сестра – тенаро нашего дражайшего босса.
- Еб***, - в один голос протянули близнецы.
- Еще как, - ухмыльнулся Ноа, игриво вскинув брови.
23 Кто с кем и почему
- Надень их! – раздраженно рявкнул Аликан, бросив в Зеда его побрякушки. Сам же он вытянул из-под своей серой атласной рубашки какой-то медальон на черном шнурке и бросил на письменный стол. – Какого ляда надо было снимать их в схватке с таким ничтожеством?!
Аликан небрежно швырнул на пол Визома, которого приволок за шкирку в свой дом, и принялся нервно расхаживать по комнате.
Зеду пришлось тянуть меня за руку, чтобы сдвинуть с площади. Внутренне я брыкалась, упиралась и плакала, не желая следовать за наставником и Лордом в мини-дворец, но на деле покорно шагала следом. Меня совсем не радовала перспектива оказаться в одной комнате с раздраженным Лордом и его разгневанным дэкери.
Зедекиа надел медальон на шнурке, бусы из черного камня и цепочку со звеньями-скрепками. На краткий миг я вздохнула с облегчением, когда мой наставник вернул все свои «игрушки» на привычные места. Казалось, он и сам немного расслабился и словно перестал источать мрачную ауру. Он молчал, пытаясь усмирить гнев. Внешне он был невозмутим, но легкое подергивание пальцев для взгляда его ученицы было таким же очевидным признанием, как неоновая табличка над головой с надписью «я в ярости». В нем бурлила энергия, металась и требовала выхода. Того, что он устроил на площади было мало.
- Если только ты не собирался уничтожить половину наших жителей, - добавил Лорд с нескрываемой провокацией.
Ответа он не получил.
Готовясь к атаке Визома, я была совершенно спокойна, но теперь дрожала как осиновый лист, просто находясь в одной комнате с Лордом и наставником. Это все от изнеможения. Я могла бы сказать, что защищалась и у меня не было другого выбора, кроме как вступить в драку за жизнь. Но Лорд сам себе закон, он с легкостью может плюнуть на любые отговорки и наказать меня, как вздумается его извращенному воображению.
За драки с аркерами Зедекиа изредка наказывал меня огнем, но драка с мезаром – деяние куда страшнее, а кара Лорда превзойдет ожидания даже самого Зедекии. Он без каких-либо жестов усыпил целую армию своих подчиненных, а это многое говорило о силе его Воли! Еще ни разу за десятки лет, что я провела в Юккогоне, мне не доводилось видеть проявление столь сильной Воли, высвобождение такого количества уонтхэк. Кто-то другой на месте Аликана после такого всплеска восстанавливал бы силы как минимум несколько дней, а кто-то просто отключился бы на месте. Но Аликан даже не запыхался и выглядел безупречно, как всегда.
Только вот… я ошиблась. Зедекиа поразил целую площадь, не используя жесты. А вот Лорд использовал руки, чтобы «отключить» уже и без того помятых немиан. Но разве это правильно? Я ведь все верно запомнила. Зед исцелил меня, я была в сознании и трезвом уме. Но почему тогда образовалась такая подозрительная несостыковка?..
Потом! Я обдумаю это потом. Сейчас главное не впасть в немилость этой подозрительной парочке.
- Сотри то, что сделал, Зедекиа.
- Уже.
- А ее драку оставил?
- Оставил, - прорычал Зед, словно уточнение Аликана было верхом глупости.
Страх толкал меня на такую глупость, как попытка оправдаться за драку с наставником, который теперь валялся на полу в нелепой позе без сознания, но я знала, что лучше молчать. Молчать как можно дольше и всеми силами не привлекать к себе внимание. Надо слиться с комнатой, представить, что я часть интерьера… Я - стена…
- Какой дурой надо быть, чтобы вляпаться в такое дерьмо за несколько дней до церемонии? – рявкнул на меня Аликан.
От испуга я вздрогнула и непроизвольно всхлипнула. Стеной стать не вышло.
- Он собирался убить ее, - вступился Зедекиа, подарив мне возможность еще раз попытаться стать невидимкой. По выбору слов я могла бы предположить, что Зед знает о происшествии гораздо больше, чем ничего. Он не сказал, что Визом напал первым, ведь это было бы ложью. – Что ей оставалось?