Крики жертвы отвлекали меня от наблюдения за публикой. Приходилось каждую секунду одергивать себя, чтобы не смотреть на рассыпающегося Визома. Хотя зрелищность казни пробуждала столь сильные и непривычные эмоции, что мне хотелось броситься в пляс. Сознание постоянно грозило умчаться на волнах какой-то своей музыки, так что сосредоточенность на деле требовала огромных усилий.
Визом заслужил нечто подобное. Конечно, это только мое мнение. Возможно, у него были друзья и близкие, которых казнь Визома опечалила. Но я желала подобной участи любому, кто распускал руки и вел себя настолько отвратительно. Жалела я только о том, что не смогла сама его поколотить как следует. Но я получала удовольствие хотя бы наблюдая за его муками со стороны.
И даже этого было недостаточно, ведь мне приходилось постоянно сдерживать себя, чтобы продолжать наблюдения за аркерами и мезарами. Никогда не понимала людей, которые говорят: «Не обращай внимания», когда ты сталкиваешься с чем-то неприятным. Как можно просто не обращать внимания, если хочется со смаком переломать каждую косточку такому придурку, как Визом?! Я еще раз бегло скользнула глазами по диконам, чтобы переключиться на свое задание.
Четвертым диконом была девушка, которую я прежде не видела. Из-за полной незаинтересованности в ее глазах я даже не сразу обратила на нее внимание. Она словно сливалась со своими аркерами и мезарами. Но эта непримечательная особа вызвала у меня сильный интерес именно тем, что мне было трудно сосредоточить на ней внимание. Хотя, было похоже, что она не имеет никакого отношения к Визому, а потому задерживать внимание на ней было нецелесообразно.
Сохраняя бесстрастный вид, я продолжала незаметно сканировать взглядом присутствующих, запоминая всех, кто казался мне подозрительными. Следовало отличать тупой ужас от «заинтересованного» страха. Одни наблюдали за сожжением Визома с пустым, естественным страхом, за которым ничего не таилось. Такие меня не интересовали. Другие пытались обуздать панику, что провоцировало их паниковать еще больше. Их напугало не жуткое отвратительное зрелище, а возможность оказаться на месте Визома, если откроются какие-то их секреты.
Не было никаких гарантий, что все, выдавшие свои тайные опасения одним лишь взглядом, были связаны с идиотским заговором Роберта. Но если допросить каждого, среди них точно окажется хотя бы один трусливый сторонник Роберта, готовый взболтнуть лишнее. Я повторно прошлась взглядом по «отмеченным» подозрительным персонам, чтобы сохранить в памяти лица.
От Визома осталась лишь горстка пепла, над которым возникла бесформенная светящаяся энергия. Алиар подобрал комок света и поместил в сферу собственной энергии для хранения. Повернувшись к своему хозяину и получив одобрительный кивок, он отступил, чтобы освободить большое пространство на сцене. Лорд сделал неопределенный жест, и над нами зашумел ветер. Негромкие хлопки оповестили о приближении суорна Аликана.
Обдавая мощными потоками прохладного воздуха всех стоящих на сцене, суорн приземлился на четыре лапы. Передо мной стояло громадное существо с перламутровой кожей, без чешуи, но с рогами, шипами и большими кошачьими ушами. Длинный тонкий хвост плавно покачивался в стороны, угрожая острым наконечником. Крылья как у горгульи, а туловище напоминало ящерицу. Голова и морда с клювом не особо гармонировали с огромными круглыми глазами насыщенного зеленого цвета. Но суорны никогда не были похожи на какое-то одно животное. Некоторые выглядели совсем карикатурно.
Теперь, когда оболочка была уничтожена, душа Визома подлежала ссылке из Южной границы. Для тех, кому давали второй шанс, существовал мир людей. Виновника могли отправить в Промежуточный, чтобы он переродился, прожил никчемную человеческую жизнь, что для немиана было весьма унизительным наказанием, а потом вернулся в Юккогон и начал службу Лорду с нуля. Визома этого шанса лишили. Его душа будет преобразована и использована так, как пожелает Лорд: он станет адским псом или же послужит усилением в барьере, а то и вовсе будет отдан мастерам в качестве сырья для оружия.
Суорн расправил крылья, и Алиар зацепился за него, как запрыгивают в вагон поезда, пришедшего в движение. Держа в одной руке сферу, второй рукой Алиар ухватился за один из шипов суорна, а его ноги нашли опору на шее животного. Резко оттолкнувшись от сцены, суорн воспарил и ринулся в путь с пугающей скоростью. Но я успела выхватить взглядом довольное лицо Алиара и азартный блеск в холодных глазах.