Зато, когда мы уходили из дома, не приходилось переживать о грабителях.
- Ты запретила мне есть в одиночку, - безразлично буркнул Зейн, вызвав у меня улыбку. Мне пришлось повторять эти слова на протяжении месяца, чтобы он их запомнил.
- Не запрещала, - рассмеялась я. – Просто сказала… Ну, это не запрет. Скорее рекомендация.
- Хочу в «Потэз», - без каких-либо эмоций пробормотал Зейн.
- Поехали, - согласилась я. Если вставал выбор между завтраком с лучшим другом и сном, в который обязательно вторгнутся все мои жертвы былых времен, то тут и выбирать нечего.
Зейн запрещал мне даже думать о переднем сиденье машины рядом с водительским. Мне разрешалось сидеть только на заднем сиденье, статистически считающемся наиболее безопасным. Я таких предосторожностей не понимала, ведь в случае аварии я бы восстановилась самое худшее - за неделю. Меня, конечно, пугали машины, но я понимала, что никакая авария не сможет меня убить. Может, Зейн таким образом пытался проявить заботу, а может, это какие-то его личные предрассудки.
В закусочной всегда стоял резкий запах специй и прогорклого масла. Оформление в кремово-белых тонах казалось мне нелепым и неуместным в сочетании с красной деревянной барной столешницей. Но, хоть внешний вид забегаловки не внушал доверия, еда здесь была сносной, а обслуживание быстрым.
Я заказала только газировку и жаренную картошку, зато мой спутник не скромничал: макароны с сыром, стейк слабой прожарки, три куска шоколадного чизкейка, один из которых был для меня, ромашковый чай, овощной салат и форель на гриле. Наверное, поэтому мы и не могли скопить достаточно денег для строительства – все уходило на еду. Но нельзя винить нас за хороший аппетит и нежелание больше голодать. Любое сверхъестественное существо затрачивает в сутки гораздо больше энергии, чем самый активный приодовский спортсмен.
Хотя, качество еды в «Потэз» не дотягивало и до среднего. С другой стороны, по этой причине и цены были более чем доступными, так что можно не стесняться в выборе блюд и их количества.
У меня не было причин скромничать, но тревожное чувство отбивало аппетит, а из-за Зейна я теперь не могла пить кофе, приготовленный кем-то, кто хотя бы на половину не был Зейном. Не знаю в чем секрет, но никто в мире не смог бы приготовить такой же вкусный кофе, какой варил мой загадочный друг.
Официантка, вместе с заказом, тактично вручила моему спутнику записку личного характера и поспешно удалилась из зала. Наверное, новенькая. Я смущенно перевела взгляд на бежевый квадратик кафеля с черной паутинкой трещин.
Зейн не стал читать записку, или же сделал это слишком уж незаметно, даже для моего сверхъестественного зрения. Он быстро сунул записку в карман штанов так, что я скорее догадалась об этом, чем увидела собственными глазами.
Зейн был урожденным коэром, и мне до него было далеко. Зрение, ловкость и скорость эоранов на фоне врожденных навыков коэров были практически человеческими. Хоть меня и обратили, но это произошло не так давно, - с тех пор прошло чуть меньше года, - и с новыми возможностями я еще не свыклась до конца. Если совсем уж честно, не особо я и старалась. До встречи с Зейном я хотела от жизни только одного – нормальности. Я мечтала прожить скучную монотонную жизнь, пока Зейн не заставил меня раскрыть глаза. Но, даже получив новые силы, я не спешила их исследовать, поэтому у них надо мной было больше контроля, чем у меня.
- Всегда было интересно, почему на тебя ведется каждая вторая, - непринужденно хихикнула я.
- Большинство человеческих женщин не очень разборчивы, - невозмутимо ответил Зейн. – Они тянутся к ходячим проблемам, чтобы потом можно было жаловаться на судьбу, на жизнь, на мужей. Лишь бы было на что пожаловаться.
- А ты жестокий, - вздохнула я и покачала головой. Мне не нравились подобные рассуждения. – Почему же ты считаешь себя ходячей проблемой?
- Все мы такие, - пожал плечами он.
- Зейн… - я снова тяжело вздохнула и отпила газировки, прежде чем заговорить снова. – Ты можешь поверить мне на слово? Тяжелое детство еще не делает человека ходячей проблемой. В том, что нам пришлось пережить немало трудностей, нет нашей вины. Это не значит, что мы притягиваем беды.