Я решила не показывать Зеду, что мне приглянулся его пленник. Не хотелось, чтоб Зед счел это провокацией и приказал убить паренька. Пока что у Гина был шанс остаться в живых.
- Скажи, Гин, - с тяжелым вздохом продолжила я. – Тебе плевать на свою жизнь? Ты готов умереть прямо сейчас?
- А с каких пор ты позволяешь жертвам подготовиться морально? – с вызовом спросил Гин.
Словно он знал о тех…
- Кто он такой? – зло прошипела я, повернувшись к Зеду.
- Всего лишь ищейка, - пожал плечами Зед. – Его родословная меня не интересовала.
Понимая, что не вытяну из Зеда лишнего слова, я повернулась обратно к Гину, подошла ближе и присела на корточки.
- Откуда ты знаешь обо мне?
- Это долгая история, пирожочек. А ты уже намекнула, что не готова потратить на меня много времени.
- Сколько ты хочешь? – спросила я слишком быстро.
У Гина была необходимая нам информация, а это давало ему преимущество, которое, судя по всему, и заставило красавчика почувствовать себя хозяином ситуации. Об этом свидетельствовал его взгляд.
- У тебя на лице написано, что ты не выделишь и часа. Сколько ты тратишь на своего хозяина?
- Достаточно, - безразлично ответила я. Разговор не задался, Гин требовал больше, чем отдавал. Такие торги нам не подходят, надо было что-то менять. Только вот как перевести течение в нужное русло, если я лишена рычагов давления? Я перебирала в голове возможные варианты, но оказалось, что все они включают давление и угрозы. Зедекиа говорил о таких ситуациях. Когда оружие исключается, стоит сесть за стол переговоров. – Кажется, тебя действительно это интересует?
- Интересно видеть, в кого же ты превращаешься.
- У-у! Переход на личности, - насмешливо вмешался Зед. – Я должен выступить в роли судьи и развести вас по краям?
- Ты уверена, что сама выбрала этот путь? – с нажимом продолжал Гин, игнорируя теперь уже Зеда. Он не отрывал от меня глаз, дышал ровно, спокойно. Что-то придавало ему уверенности. Излишней для его положения. Тогда-то я и задумалась.
- Тебя что-то смущает, пирожочек? – В этот раз я улыбнулась искренне.
- Что ты меня забыла, - с неуместной решимостью негромко ответил Гин.
И все же слова его зазвенели в моей голове церковными колоколами. Лицо Гина скрылось за завесой тумана, и лишь его глаза сливового оттенка сверкали угрожающе. Голова раскалывалась так, будто в нее метали кирпичи со скоростью автоматной очереди. Комната поплыла, и я вместе с ней. Опустившись на колени, я плыла в своей голове в поисках опоры, взывала к сознанию и просила мозг урегулировать работу организма.
- Что с ней? – услышала я взволнованный голос Гина издалека.
- Беда, - с легкой усмешкой выдохнул Зед, и на секунду в кромешной тьме остались только он и я.
Однако стоило силуэту наставника раствориться, как я вновь воспарила в пустоте. Легкая, успокаивающая пустота, лишенная эмоций, звуков, запахов, света. Затем, мои ноги коснулись твердой почвы, и пустота стала стремительно отступать, открывая моему взору лес. Лес населенный душами, какого не существовало ни в одном из миров, полнился призрачными облачками. Сама я оказалась ребенком. Потерянной детской душой.
Замученная слабостью, изнуренная страхом, я съежилась на земле и просто наблюдала за призраками. Они метались от дерева к дереву, растворялись в лучах луны, появлялись из ниоткуда. Никто не замечал меня, но страх от того не ослабевал. Призраки все вопили, но завывания их звучали приглушенно, словно шепот.
- Спасите, - так же шепотом кричала я, а по щекам лились слезы отчаянья.
Одна. Я была свободна, но заточена. Могла двигаться, но чувствовала оковы. Я хотела бежать, но не видела в этом смысла. Собственные мысли стали моим мученьем:
«Я одна. Нужно бежать. Нужно спасаться. Я должна сделать что-нибудь. Но какой в этом смысл? Все безнадежно. Никто не поможет, никто не спасет. Никто не сможет спасти меня. Кроме меня самой. Я должна сделать это сама. Но я не смогу…»
Вокруг мелькали тени, или же мне это просто чудилось. Я порывалась бежать, но в ту же секунду сникала. Казалось, что я родилась и выросла в этом туманном лесу, где правит луна и не существует восходов. Словно всю свою жизнь я провела здесь, в попытках сбежать в неизвестность, и терзаемая неприкаянностью.
Руки затряслись, и я готова была отдаться панике, но уже через мгновенье пыталась сконцентрироваться на дыхании, успокоиться. Казалось, метания из крайности в крайность длились часами. Я преисполнялась решимости спасти себя, не зная даже, с чего начать, но затем снова отчаивалась.