Врожденная галантность и воспитание «Багрового знамени» заставляли Коди открывать передо мной двери и пододвигать для меня стулья. К такому я давно привыкла и сделала бы для него то же, будь он на моем месте. Высокий худощавый парнишка сметал все на нашем пути с такой скоростью, что мне не приходилось замедляться даже на долю секунды.
Коди мог бы быть очень очаровательным и иметь отупляющую девушек красивую фигуру – узкие бедра, широкие плечи, длинные ноги и шея, жилистые руки привлекательной формы, - если бы не худоба, из-за которой на первый взгляд парень казался обычным и неприметным. Я разглядела его привлекательность только потому, что месяц работала с ним под одной крышей и порой нам приходилось тесно сотрудничать.
Он был открытым и уверенным в себе человеком, поэтому сразу полюбился мне. Даже к его излишней вежливости и заботе я привыкла быстро. Но, когда Коди бережно усадил меня на кресло и стал стирать сажу с моего лица влажным полотенцем, я невольно поежилась. Не от боли, от неожиданности.
- Что случилось? – взволнованно спросил Коди.
- Пожар, - коротко ответила я.
- Знаешь, чьих рук дело? – не отвлекаясь от своего дела, поинтересовался парень. Любопытство его не было простой вежливостью. Он хотел выяснить, что я знаю о поджигателях, потому что с готовностью отправился бы со мной на поиски с целью отомстить.
Комьюнити, взращенное «Багровым знаменем», относилось к каждому его члену с особым состраданием. Коди, как и любой другой сотрудник, не предлагал свою помощь в решении моих проблем, он просто помогал. Взаимовыручка, поддержка и сопереживание были главными составляющими так называемого «профессионального кодекса».
Все еще содрогаясь от злости, я непроизвольно выбросила несколько клубов огня. Контроль гикая все еще давался мне с трудом, особенно в моменты эмоциональных вспышек. Для этого требовалась концентрация, терпение, которых в данный момент у меня не было. Парень даже бровью не повел и продолжал обтирать меня влажным полотенцем. Прежде чем огненные мячики успели коснуться чего-нибудь, их подхватили мягкие снежные мешочки Коди. Обе энергии с шипением растворились в воздухе.
- Понятия не имею, - прошептала я. – Но выясню. Мне надоело гоняться за очередными поджигателями!
Ожогов на мне не осталось, только голова слегка кружилась. Теперь я высвободила гикай осознанно и заполнила всю комнату огнем. Он не причинял вреда никому и ничему во всем кабинете - целью было не разрушение комнаты. Коди нахмурился, но лишь на секунду, после чего довольно улыбнулся.
С огнем внутри меня я любила холод и не выносила жару. По венам Коди расползался мороз, поэтому он любил тепло и, соответственно, мой гикай.
На языке иных «Гикай» обозначает энергию, с помощью которой иные, или маги, могли творить. Сама я узнала о его существовании не так давно, потому и не освоилась еще. Магический мир обрушился на меня градом в ненастный день, схватывать приходилось на лету. Работа в “Багровом знамени” предоставила мне прекрасный шанс практиковаться и изучать свои способности с минимальными рисками. Так я думала раньше, но вскоре поняла, что попала в семью, из которой никто не сможет и не захочет выйти.
- Могла бы просто позвонить ему, - попытался упрекнуть парень, хотя с его лица не сходила радостная улыбка. Если бы ему не мешало его отменное воспитание, Коди уминал бы мой гикай, как клубничные тарталетки.
- Так быстрее, - я непринужденно пожала плечами и заставила пламя вмиг раствориться, словно согнала туманную дымку. Коди разочарованно сжал губы в полоску. – Я собираюсь в гости.
- Сейчас? – возмутился Коди. Он наконец-то поднялся на ноги, запустил пятерню в свою серебристо-белую шевелюру и стал нервно расхаживать по комнате. – Для этого ничего не подготовлено…
- Он должен был договориться уже давно! – Ответ мой прозвучал слишком резко, и мне стало стыдно. Коди не заслуживал такого грубого тона ни при каких обстоятельствах, но с самоконтролем у меня всегда были проблемки. Может, Коди и был в курсе всех дел босса, но никакого влияния на них парень не имел, так что я срывалась не на того. – Я работаю на этого хитровыдуманного кошака уже больше месяца. Мне казалось, я нужна ему всего на неделю.