- И?
- Ты очень нестабильна, - продолжил Зед, посерьезнев. – Пока ты всего лишь коэр, это не так страшно. Завтра тебе вернут гикай и подарят… уонтхэк. Придется быть максимально внимательной. Помнишь, как осваивала гикай?
- Нет. Отец блокировал мой гикай, когда я была маленькой. Он сказал, что у меня были проблемы с контролем. А когда я узнала о своем происхождении, я уже была обращена. Я училась быть перевертышем и чувствовать свой гикай по ходу дела. Вообще-то я освоила только огонь и несколько несложных фокусов.
- Уонтхэк сильнее, больше, тяжелей. Это как удерживать в руках большую живую рыбу, которая бешено извивается и колется. Любые перепады эмоций будут усугублять положение. Держать в узде уонтхэк… будет преуменьшением сказать, что это адски сложно.
- Немиан использует слово «ад»?! – наигранно удивилась я.
- Шутить можешь. Дело лучше, чем я ожидал, – улыбнулся Зед. Прозвучало как похвала. Изучив мое лицо, Зед посерьезнел и спросил: - Как ты себя чувствуешь?
Я грустно усмехнулась и растянула губы в полуулыбке. К глазам подступили слезы, но я гнала их прочь.
- Как будто жить не хочется.
- Дашь мне глянуть? – Он нахмурился и чуть поднял руку.
Казалось, ему действительно важно мое самочувствие. Хотел бы он избавиться от моих тревог так же легко, как от физических нарушений, но это невозможно, и оттого сильнее становилось его желание бороться с моей разросшейся депрессией. Я кивнула, и Зед коснулся моего виска пальцами. На пару минут мы оба погрузились в пустоту, в которой Зедекиа копался по-хозяйски без моего участия. Он сам изучил содержимое, после чего мы вернулись в ледяную спальню. Зедекиа выглядел уверенно. Он точно знал, что задача ему по плечу. Это внушило немного уверенности и мне.
- Заглянем ненадолго в Юккогон, - предложил Зед, поднимаясь с постели. – Здесь, конечно, есть ванная, но мне нужно поговорить с братом.
- Я пойду с тобой? – спросила я с надеждой. Встреча с Лордом пугала меня меньше, чем расставание с Зедом. Я все еще помнила тот внезапный приступ паники, заставший меня на складе, когда я должна была пытать иного, Гина. Как бы я ни старалась гнать неприятное воспоминание, где-то на задворках сознания постоянно маячил страх вновь оказаться в жутком лесу среди завывающих призраков.
- Ты останешься дома. Умойся, прими душ, если хочешь. Поедим вместе. Я быстро.
Мне не хотелось вылезать из постели, но и перечить Зеду желания тоже не было. Я была податлива, даже безвольна, поэтому Зед мог творить со мной все, что пожелает. Даже если бы он приказал воткнуть в себя нож или сброситься на скалы, я бы выполнила приказ без колебаний, - настолько безразлично мне было собственное будущее. Вообще-то броситься на скалы сейчас не казалось чем-то страшным. Наоборот, это избавило бы меня от колоссальной тяжести человеческих чувств. Мне повезло, что Зед желал помочь. Роберт на его месте был бы далеко не так ласков.
Как только мы шагнули за занавес, разделяющий спальню и улицу, оказались на пороге дома. Зед молча чмокнул меня в висок и подтолкнул вперед, а сам развернулся, открыв входную дверь, за которой уже показалась площадь, и покинул дом. В этот момент я впервые обратила внимание на то, каким обыденным стало наше совместное проживание.
Обычно душ оказывал на меня благотворное влияние. Вода смывала напряжение, злость, грусть. С чем бы я ни пожаловала в ванную, вода уносила с собой все зло мира. Однако, оставшись наедине с водой в этот раз, я ударилась в истерику.
Меня чуть потряхивало, пока я раздевалась и настраивала температуру воды. Уповая на очищение во всех смыслах, я уверяла себя, что все пройдет, как только я окажусь под широкими струями горячей воды. Но покой не возвращался, зато на глаза безжалостно давили слезы, и я не стала долго с ними бороться.
Вернувшись, Зедекиа обнаружил меня свернувшейся в ванне, плачущей в голос. Из-за накопившейся усталости даже само существование казалось чем-то невыносимо тяжелым. Зед выключил воду, завернул меня в два полотенца и молча сел рядом. Когда его возвращение не вызвало никаких перемен, он, держа за плечи, заставил меня встать, вывел в спальню и усадил на кровать. Слезы тут же остановились, будто ничего и не было. Я столкнулась с подобным состоянием впервые, и это пугало больше всего. Метания из крайности в крайность выжимали меня как заботливая мать давит апельсины, чтобы получить сок на завтрак для своих деток. Безжалостно, до последней капли. Усталость будила отчаянье, а оно лишало воли и всякого желания бороться.