Я стала разработанным куском пластилина в руках своего наставника.
Зедекиа все делал молча, плавно, спокойно, со знанием дела. Он провел двумя руками по моей голове, немного помассировал виски, чтобы успокоить мои расшатанные нервы. Одна часть меня надеялась на него, восхищалась, доверяла, но лишь потому, что не видела других вариантов, а вторая часть, та, что говорила и вела себя тише, сомневалась и спрашивала, зачем дэкери Юккогона спасать одну заурядную душу, каких в резерве Инсегиона было и будет уйма.
- Ты можешь справиться и без меня, - с нажимом произнес Зед, когда я успокоилась. – Это твой путь, твоя работа. Я не спасаю тебя, а всего лишь составляю компанию. Понимаешь, о чем я?
- Нет, - не задумываясь, ответила я безжизненным голосом.
- Нельзя спасти душу, отрекшуюся от всего. Ты можешь излечиться не потому, что я обладаю достаточной силой, а потому, что ты сама этого желаешь. Наставники – лишь манипуляторы. Мы указываем направление, но не проводим по этой тропе за ручку. Выдержать или сдаться решает душа. Тебя ведет не моя сила или воля, а твое собственное желание.
- Но значит, без тебя я бы не увидела дорогу?
- Выбранный тобой путь все равно остается твоим. Я просто…
- Не даешь сбиться и сойти?
- Не даю петлять. – Зед слабо улыбнулся, и эта улыбка меня приободрила. Хотя, в его следующих словах звучала жестокость и одновременно забота: – Когда человек поддается на чьи-либо манипуляции, это всегда его желание и выбор. Когда ты поддаешься на мои манипуляции, это доказывает, что ты хочешь бороться. Я просто помогаю тебе в этом, стимулирую. Не переоценивай мою роль в твоей жизни, Кейт. Когда я ухожу, ты не умираешь.
- Я не хочу, чтобы ты уходил, даже если я не умираю. – Это признание далось мне с трудом. Искренность и прозрачность для немиана, как приступ панической атаки, а он у меня и так уже почти случился. Говоря правду, я чувствовала, как тело обвивает широкий прочный канат, передавливает все, что только можно, заставляя дрожать, и затрудняя дыхание. И, хоть быть честной с Зедом было гораздо легче, чем со всеми остальными, вполне естественные смущение и неуверенность все же усложняли задачу.
- Это пройдет, - сказал Зед, бесстрастно глядя мне в глаза. – Давай вернемся.
***
Ледяной бункер Зеда почему-то казался даже уютнее его дома, к которому я привыкла за много лет. Спальню и улицу разделял лишь кусок плотной ткани, но она спасала от неукротимого ветра, разносящего хлопья снега. Этого было достаточно, чтобы тело не переохлаждалось. Плотные шторы отделяли и три других арочных прохода, ведущих в другие комнаты.
- С чего начнем? – с деланным энтузиазмом спросила я.
У меня было несколько минут, чтобы обдумать откровение Зеда и решиться на бой. Это сражение с самой собой. Вероятно, оно будет труднее всех возможных противостояний, но я хотела спастись. Мой разум обманывал меня, убеждая в том, что спасения нет и все бессмысленно, но Зедекиа сказал, что даже в этом бою есть все шансы на победу.
- Сначала я хочу поговорить.
Фантомные боли, о которых предупреждал Зед, не заставили себя ждать. У меня болел желудок, а сердце словно затянули кабельными стяжками. Но Зед уверял, что мое тело, каждый орган в полном порядке, что на мне «ни единой царапинки», а значит, угроза иллюзорна. Я старалась игнорировать физический дискомфорт и часто повторяла про себя, что я абсолютно здорова. Когда бедро разболелось так, что я начала задыхаться, пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить себя в том, что я цела и невредима. Зедекиа видел боль в моих глазах, как видел и попытки сопротивления, но на помощь не спешил. Он лишь умолкал, когда понимал, что новый приступ боли завладел всем моим вниманием.
- Помнишь день, когда оказалась тут впервые?
- Угу, - кивнула я, пытаясь отвлечься от боли и сосредоточиться на разговоре.
Впервые я увидела это место в день знакомства с Зедом. Он просканировал меня вдоль и поперек и напугал до чертиков. Тогда я бы и подумать не могла, что вернусь в это место с Зедом и стану искать в нем спасение и покой. Хотя, будучи человеком, я бы не смогла представить и то состояние, в котором оказалась сейчас. Ни за что бы не поверила, что человека может так швырять в собственном теле. Разбег от «Я не справляюсь и хочу просто сдохнуть» до «Хрена с два я сдамся» всего каких-то несколько секунд. Это ведь даже звучит абсурдно, не говоря уже о том, как ощущается.
- Когда я увидел, что ты пыталась расколоть себя, сначала не придал этому значения, - продолжил объяснять Зед. Мы устроились на ледяной кровати, и наставник играл моими пальцами, перебирая их, и иногда сжимая, словно напоминая, что я должна оставаться в «реальности». Из ниоткуда заиграла легкая музыка, которая, несмотря на свои мягкие переливы, усиливает эмоции, будь то грусть, радость, любовь или же одиночество. – Мне не хотелось работать с душой, которая будет трещать от каждого движения, но которой нельзя позволить сломаться. Я подозревал, что Роберт мог отнять у тебя какую-то важную часть для дальнейшего шантажа, поэтому сразу же отправился на поиски. Прочесал весь Промежуточный, но ничего не нашел. Поэтому я разозлился в тот вечер. Мало того, что твои волосы никак не помогли мне с поисками, так ты еще и бросилась бежать из моего дома, стоило мне всего лишь повысить на тебя голос. Это показало, насколько ты беззащитна в своем одиночестве. Ты могла оказаться сообщницей Роберта или пленницей, я не мог знать наверняка. Ни то, ни другое мне не подходило, поэтому я ограничил твою аркеровскую свободу, поселил в своем доме.