Подкрепляя свой рассказ визуализацией, Зед оживил академический хор и отправил в поход по городу. Солистов выделяли мягкие лиловые оттенки одежд на фоне музыкантов, облаченных в белоснежные брючные костюмы с золотыми окантовками на пиджаках. Словно прекрасные бабочки, поднявшиеся к небесам и отдыхающие на пышных облаках. Завораживающая картина, особенно, если наблюдать ее с крыш пятиэтажных домов.
На секунду я почувствовала себя самым счастливым человеком, но счастье рассеялось, как только заговорил внутренний голос. «Это иллюзия, обман» - сказал он просто, и я сразу поверила и приуныла. Хотела было ввязаться в очередную борьбу с собой, но не нашла в себе ни сил, ни желания.
- Тоже не то? – оживленно продолжал Зед, отмечая малейшие колебания моего настроения.
Он перенес нас в другое место, удивив меня в этот раз не живописными пейзажами или почти осязаемой одухотворенностью местных жителей. Новые земли раскинулись под нами пестрой поляной. С высоты птичьего полета я увидела свою родину, Алый Смог, но не испытала ничего, кроме удивления. Бросила на Зеда вопросительный взгляд, а в ответ получила заговорщицкую ухмылку.
В следующую секунду я почувствовала твердую почву под ногами, но окрестности не показались мне знакомыми. Район, в котором Зед решил приземлиться, был настолько живым, что энергия бурлила и кипела. Внешние стены-экраны торговых центров переливались яркими огнями, рекламируя какой-нибудь напиток или вырисовывая моделей в брендовых одеждах. Люди суетились, перебегали дорогу, иные – плясали прямо на улице. Из сквера неподалеку доносилась игра уличных музыкантов. Казалось, что струны скрипок вытягивались и разрастались, как лианы, обвивали всех и каждого на пути, подчиняя своему ритму. И вновь во мне зажглась надежда.
- Смотри, тебе так мало нужно для счастья, - не нарушая моего восторга, заговорил Зедекиа. Он повел нас через улицы, кварталы, указывая на подростков, бурно обсуждающих недавно просмотренный фильм, на ссорящуюся парочку, на детей, выпрашивающих что-то у родителей, на озорных собак, на кошек, свысока оглядывающих прохожих. – Жизнь во всех ее проявлениях.
- Хочешь сказать, что вывел идеальный рецепт? Такой банальный?
- Я бы не назвал его банальным. Но я бы назвал тебя слепой. Ты не видишь жизни, пока она не отвесит тебе пинка. Все это было и Инсегионе, но ты не желала видеть. Сконцентрировалась на интригах, заговорах, выживании в чужой среде. А между тем, каждый день ты все больше становилось «своей» в этой чужой среде. У тебя есть Элия, Алиар, Зеро! Ромул, - как-то странно добавил Зед, бросив на меня быстрый взгляд.
- У меня был Ромул, - напомнила я и сама задумалась. Я считала Ромула самым близким другом, насколько это было возможно при наших обстоятельствах, но почему-то так легко и быстро отпустила его. Моя память смиренно оставила образ Ромула в коробочке на верхней полке, куда никто не заглядывает без необходимости. И вот, Зедекиа для чего-то потянулся к верхней полке, достал ту самую коробку и потряс перед моим носом. – Друг, которого вы изничтожили, и о котором теперь сами напоминаете. Высмеиваете мою новую привычку искать во всем скрытый смысл, и вдруг напоминаете мне о погибшем приятеле за день до моего посвящения…
- Если ты сейчас назовешь меня господином, я тебя свяжу! – шутливо пригрозил Зед. – Я просто хотел сказать, что я не показал тебе ничего того, чего не существовало до моего появления в твоей жизни.
- Я хочу вернуться, - устало вздохнула я.
Мысли и сомнения закружили меня в вихре, и я снова оказалась в тупике. Зедекиа ничего не делает без причины. Он убеждает меня ослабить вожжи, чтобы позволить моей нервной системе перезагрузиться, говорит, что не все в мире имеет скрытый смысл, а потом вдруг упоминает Ромула. Если он не пытался намекнуть на что-то, стоило ли вообще вспоминать Ромула?!
- Ты еще не все посмотрела, - запротестовал он.
- Я устала! – раздраженно прошипела я.
Зед ничего на это не ответил. Озорной блеск азарта сошел с его глаз, и Зедекиа погрузился в мысли. Несколько долгих минут тягостного молчания я блуждала взглядом по горизонту, ожидая решения наставника. Повернулась к нему спиной, чтобы отделаться от тяжести его отстраненного молчания. Это не помогло. Нервное напряжение приближало меня к неконтролируемой панике, плечи разболелись так, словно я несколько дней носила заполненные кирпичами мешки, подвешенные на коромысле. Я сосредоточилась на дыхании в попытке сбежать от подкрадывающейся тревоги.
Вдруг коромысло со своим грузом спало с моих плеч, и на них легли большие теплые ладони. Зедекиа медленно приблизился вплотную и обнял меня со спины. Его прикосновения вызвали привычную реакцию: мое тело расслабилось, тревоги рассыпались в прах, так и не догнав меня. Горизонт начал растворяться, и на секунду я подумала, что теряю сознание, но потом краски ожили и закружили, обретая другие очертания.