Нарастал хаотичный бой дождя, а мы с Зедом оказались под невидимым зонтом, сотканным из его уонтхэк. Стихла музыка, городской шум исчез. На горизонте не осталось ни души, лишь бескрайние поля, цветочные колонны. Каждый цветочек строго на своем месте, услада для глаз перфекциониста.
Прохладный ветерок гулял по моему лицу, но капли дождя его не достигали. Я прижималась спиной к Зеду, упиваясь расслаблением, приходившим ко мне с каждым касанием наставника. Крепко обхватив меня двумя руками, Зед чуть нагнулся и уткнулся подбородком в мою макушку. Я накрыла его руки своими. Стоило мне усомниться в истинности своих чувств, как Зедекиа сам заговорил об этом:
- Условные рефлексы, - усмехнулся Зед. – Как же ты без них. Но я ничего с тобой не сделал.
- Зачем же выработал во мне этот рефлекс, если сам над ним теперь смеешься? – спросила я из чистого любопытства.
- Потому что знал, что он пригодится. Посмотри на себя! Ты веришь мне безоглядно, но, когда я сказал, что ты абсолютно здорова, твоя вера пошатнулась. Даже твое тело обманывает тебя фантомными болями, и единственное, что сейчас может тебя пробудить – условный рефлекс.
- Может, не так уж и сильна моя вера в тебя?
- Это ранит, - упрекнул Зед с какой-то неуместной добротой в голосе. – Видишь ли, ты никогда не стремилась к доверию. Во всяком случае, со мной. Ты поверила мне от отчаяния, от безысходности.
Зед все пытался объяснить мне мое же поведение, мои ощущения, мои чувства и причины их возникновения, но мое внимание пленили крупные капли дождя. Безжалостный на первый взгляд, ливень барабанил по хрупким цветочкам, заставляя их склоняться перед ним, как перед самопровозглашенным монархом. Но видимость обманчива. Внешняя жестокость дождя на самом деле закаляла, а после он отдавал всего себя, чтобы вдохнуть в растения новую жизнь и силу.
Пропустив мимо ушей учение Зеда, я наблюдала за каждым цветком по очереди, восхищенная их стойкостью. Подобный ливень обрушивался на меня годами, но я лишь склонялась под его ударами, рыдала и отдавалась страху. Мое стремление защитить близких угасло вместе с волей к жизни, раздавленной тем, что должно было укрепить, придать уверенности. Смогу ли я теперь подняться, как на восходе сделают эти хрупкие цветы?
Мне стало стыдно, но вместе с тем просыпалось желание жить. Возрожденное, желание это казалось таким слабым и хрупким, что я укрыла его своими маленькими руками и стала ждать, когда оно подрастет, окрепнет и укоренится, чтобы можно было выпустить его из поля зрения и оставить расти и расцветать на открытом лугу. Вслух я ничего не сказала, но Зед и сам все увидел. Услышал слабое биение нового сердечка и замолчал.
- Из всех мест в Промежуточном ты выбрала именно это, - шепотом заговорил Зед после долгого молчания.
- Что это за место?
- Стихийный Центр, довольно уединенное местечко. Свободная земля для всего «сверхъестественного». Здесь в норме быть иным, перевертышем, даже немианом. Приоды здесь считаются аномалией. Закрытая для туристов территория.
- И в чем ты усмотрел иронию?
- Несмотря на твои убеждения или сомнения, от приода в тебе гораздо меньше, - с облегчением изрек Зед. Он крепче прижал меня к себе и даже чмокнул в макушку. Казалось, он и сам не был уверен, насколько большой след оставили на мне приодовское происхождение, жизнь среди них, воспитание. – Я редко ошибаюсь, и обычно это меня не радует.
Мне хотелось спросить, почему связь с приодами играет большую, в плохом смысле, роль для немиана, но я побоялась отвлечься и спугнуть приятное чувство обновления. Подняв перед собой раскрытую ладонь, дала Зедекии знак отложить эту тему на некоторое время. Наставник молча кивнул.
- Я хочу выйти, - тихо попросила я.
- Под дождь? – недоверчиво спросил Зед, и получил в ответ кивок.
Уонтхэк рассеялся мерцающей синим огнем пыльцой. Мы оба стояли под атакой проливного дождя, и это оказалось приятнее, чем я ожидала. Природный душ омывал «живой» водой, смывал тревоги, сомнения, страх. Из глаз хлынули слезы и сразу же слились с и без того крупными каплями дождя. С каждой слезой из меня вымывалась накопленная боль, с каждым ударом дождя внутри зарождался новый огонек надежды, жизни, счастья. Свет в конце туннеля из ослабшего мутного лучика вновь засиял спасительным маяком.