Сам мальчик проблем не доставлял и был очень покладистым, улыбчивым, даже слишком спокойным. Иногда засыпал на целые сутки или просыпался на несколько часов, после чего снова надолго засыпал. Впрочем, никто и внимания не обращал: не мешает - и ладно.
Но не все могли быть терпеливыми по отношению к ребенку, его крикам и плачу. Бывали случаи, когда Зейн еще в младенчестве оставался под присмотром не особо дружелюбных особ. Об этом свидетельствовали синяки на лице или руках, когда его били и шлепали в порыве злости вместо того, чтобы покормить, искупать или переодеть, круглые шрамы от ожогов или короткие красные полоски от ногтей. И когда терпение заканчивалось, а сочные ругательства и физическая сила не помогали успокоить плачущего ребенка, девушки просто выходили из комнаты. Оставались только шрамы, полученные в слишком раннем возрасте, чтобы личина перевертыша могла избавиться от них.
Чаще всего с мальчиком разговаривала Карен, круглолицая шатенка с большими добрыми глазами. Она жила и работала вместе с Дианой, как и множество других женщин. Карен относилась к Зейну лучше, чем кто-либо и учила мальчика ухаживать за собой, самостоятельно следить за личной гигиеной. Именно она застала его первые шаги, первые слова. Она же научила мальчика читать, когда тот был готов, даже купила для этого его первую и единственную детскую книжку, в которой было целых три сказки про драконов. Вероятно, только благодаря Карен Диана не избавилась от сына, как хотела в первые месяцы беременности и первые месяцы после рождения Зейна.
В отличие от Дианы, Карен часто разговаривала с Зейном, обнимала, гладила по голове или просто позволяла сидеть рядом. Диана же в свободное время занималась своими делами, если не спала и не прихорашивалась перед зеркалом в ванной. Зейна всегда отсылала подальше, советуя «поиграть где-нибудь самому». Отдала бы в детский дом, да только нет таких на родине. Ну а просто вышвырнуть н аулицу не позволит Карен.
Раз в день Карен делала зарядку вместе с Зейном, неуклюже пытающимся повторять за ней движения. Она напоминала почистить зубы, разогревала для него еду, «знакомила» с миром, рассказывая обо всем, что могло бы заинтересовать ребенка.
- Спасибо тебе большое! – искренне благодарила Диана. – Не знаю, что бы делала с ним без тебя.
- Нет ничего сложного в общении с детьми, - намекала Карен со слабым укором.
- Учить кого-то подтирать собственный зад не по мне. Я даже не знаю, о чем с ним можно говорить. Да и понимает ли он вообще!
- Зейн очень умный, - только и могла сказать Карен, сочувственно поглядывая на мальчика, сидящего рядом.
Но даже слыша подобные слова от родной матери, Зейн не расстраивался и не чувствовал себя нелюбимым. Никак не хотел признавать и вообще замечать отвращение в глазах матери, когда он с ней заговаривал или просто попадался на глаза. Ее передергивало от одного его вида.
Он продолжал улыбаться всякий раз, когда на него смотрели. Ведь не случилось ничего плохого, чтобы плакать или злиться, - так он считал. Так часто говорила Карен, и Зейн ей верил. Для маленького мальчика мир еще не делился на добро и зло.
Когда Зейну было восемь, мама сообщила «радостную» новость. Какой-то добрый дядя хочет забрать ее к себе вместе с сыном. Прозвучало слово «семья». Это большая удача, и человек вроде хороший. Мама была рада, ребенок радовался вместе с ней. Что такое семья Зейн уже понимал со слов Карен, которой пришлось потрудиться, чтобы объяснить, что это такое и почему это хорошо. Доброго Дядю Зейн увидел лишь в день, когда вместе с мамой переступил через порог нового дома.
Выглядел Добрый Дядя совсем непримечательно. Чуть выше мамы, худощавый, лохматый и бледный. Из этой информации мальчик не делал никаких выводов. Карен научила Зейна следить за руками и ногтями, в частности, только поэтому он и заметил, что у Доброго Дяди ногти короткие, маленькие и круглые. Как будто их просто приклеили к кончикам пальцев, причем не очень аккуратно.
Новая жизнь от старой отличалась не сильно. Мальчика отправили в школу. Немного поздно, но лучше поздно, чем никогда. Учеником Зейн тоже был прилежным. Слушал внимательно, был очень усердным и схватывал все на лету. Ему нравилось узнавать что-то новое, а от учителей, если слушать внимательно, можно узнать очень много нового.