Тем временем Аки уже поговорил и обслужил гостью в кардигане. Видимо, с некоторых пор Аки оказывал такие услуги, но лишь в редких случаях, раз уж дело касалось приодов. Особый «коктейль», за которым девушка наведывалась в бар последние полтора месяца, не мог излечить ее от страшной болезни, но хотя бы притуплял боль и избавлял от внешних признаков болезни. Не спасение, но тоже довольно милосердно.
Спустя сорок минут зал был украшен цветами и гирляндами, столы ломились от угощений, алкоголя и закусок, но далеко не все они были пригодны для немианского языка. Ароматы приодовской пищи так назойливо раздражали нос, что мне пришлось притупить обоняние и спрашивать у Коди, что из этого может оказаться сносным.
С первыми нотами одной из некогда любимых песен, меня буквально скрючило. Вспыхнули воспоминания из пыточной, когда Зед заливал мои открытые раны разными жидкостями, от которых кожа вокруг пузырилась, а глаза ослепляли вспышки. Я не почувствовала, как Коди схватил меня за локоть. Увидела это только через несколько секунд, когда песню переключили, и меня «отпустило».
Первыми и самыми пунктуальными гостями оказались члены стаи. Все, за исключением таинственного Нила, к которому у меня было больше всего вопросов. Ноэль с такой трогательной надеждой в глазах протянул мне тарелку с шоколадными кексами, которые испек сам, что я не смогла заставить себя держаться холодно. Оставалось только надеяться на профессионализм «Багрового знамени», гарантирующего безопасность всем своим клиентам. Ну, еще на то, что Роберт не заявится на вечеринку и не увидит меня в компании стаи.
Еще через полчаса бар был набит приодами, чьи запахи рассказали мне о них больше, чем я бы пожелала узнать. Мелисса с Патриком переживали «новый период» отношений после недавней ссоры. Друг Патрика болтал больше и громче Люка, а это было не так-то просто. Его болтовня о своем «бизнесе» и серьезных планах на его девушку с каждым словом все больше вызывала во мне желание закатить глаза, а лучше врезать. Он был раздолбаем с неплохими перспективами в карьере, но рассказы о любимой сочились мерзким вкусом всевозможных проявлений приодовского идиотизма и неверности. Еще один общий друг Люка и Патрика в студенческие годы решил «взять от жизни все». Вот кто не отказался бы от сильных болеутоляющих, а лучше – от «готовых» запрещенных веществ. Привкус его энергии был омерзительным, несмотря на то что он был достаточно добродушным приодом. Новая лучшая подруга Зоуи была полностью поглощена предстоящей свадьбой, и говорила лишь о своем женихе и будущей свекрови. А новая лучшая подружка Мелиссы… явно недолюбливала меня и Эрику.
Мне пришлось буквально отбиваться ото всей этой ненужной информации, но приодов было слишком много, и время от времени я пропускала их личные данные, как безжалостные мячи в «вышибалах». К счастью, хотя бы стая была более скрытна. Даже Ноэль старательно концентрировался на том, чтобы его гикай и эмоции оставались под защитным куполом. Видя это, мне хотелось расцеловать этого маленького зайчика за такую степень сознательности.
С большим трудом я сдерживала горделивую уонтхэк, когда Зоуи и Мелисса принялись знакомить меня с новыми и старыми друзьями. Мне зачем-то представили Стэна, с которым мы учились в одном классе, и девушку, за которой он, очевидно, бегал. Высокая худощавая Анабель, словно сошедшая с обложки журнала всем своим видом показывала, что мы уже знакомы, и никаких теплых чувств наше знакомство у нее не вызывает. С ее длинными костлявыми ногами можно было менять лампочки без стремянки, а узенькие пальчики использовать вместо зубочисток. Впрочем, тонкая талия придавала ей немного элегантности. Располневший со школьных времен Стэн выглядел на ее фоне как табуретка. Облаченная в алое атласное платье Анабель осуждающе окинула взглядом мой черный брючный костюм, в ту же секунду дав мне понять, что подругами мы не будем. У нее буквально на лбу было написано «у тебя никаких шансов».
Но куда интереснее Зоуи и Мелиссе было представлять меня своим друзьям мужского пола. Они таскали меня от одного парня к другому на протяжении полутора часов! Их даже не смутило то, что все это время я молчала. Не столько из вредности, сколько от того, что моего участия в беседах никому не требовалось, они прекрасно справлялись сами. Хотя, здесь были и положительные моменты. Мой мозг отключился, а энергии перестали донимать разными всплесками. Это вполне могло бы сойти за отдых. Единственное, что по-прежнему отвлекало меня от забытья – неприятно щекочущее покалывание в затылке. Не слишком назойливое или болезненное. Однако к девяти часам мне все же потребовался глоток свежего воздуха.