Если оценивать человека по его достижениям или воспоминаниям, то Зейна просто не существовало до определенных временных отрывков.
Мальчику больше не разрешали ходить в школу и вообще покидать дом. Его новой комнатой стал подвал, где прежние хозяева хранили какие-то банки, и отныне запиралась на сомнительный замочек, вкрученный в потрескавшийся кусок дерева. Впрочем, очень скоро эту хрупкую конструкцию заменили на металлические решетки, которые постоянно скрипели. Кормили мальчика как заключенного (если в старых фильмах показывали правду о ведении дел в тюрьмах).
Ранее в этом подвале продолбили еще одну комнатушку и вырыли в земле углубление достаточно большое, чтобы вмещать маленького Зейна, но недостаточно просторное, чтобы можно было с легкостью развернуться. Выгребная яма под маленькой дырой в полу, устланном фанерными полосами. Отделялась эта крошечная комнатка распиленной пополам деревянной дверью. Дверь по размеру чуть превосходила дыру в стене и плотно прилегала к краям. Удерживал ее в таком положении вмонтированный железный шпингалет.
На шее у Зейна висел металлический тяжелый ошейник. Он и понятия не имел, зачем на него нацепили эту штуку, до того дня, пока его не выпустили из подвала впервые за полгода. Его усадили на пол перед телевизором.
- Хорошие мальчики не забираются на диван с грязными лапами, - произнес Добрый Дядя. Он громко рассмеялся собственной шутке и включил старый телевизор.
Название фильма от Зейна утаили перемоткой. Начало тоже пропустили. Первые минут пять были перемотаны. Потом на экране появился парень. Весь в грязи и в потертой дырявой одежде. На его шее тоже красовался кожаный ошейник. Тогда Зейну стало ясно, чего от него ждут. Это - дрессировка, выработка новых рефлексов.
Из этого фильма ему показывали только минут пять или десять, пропуская начало. Каждый раз, по несколько раз в день. Одни и те же сцены, один и тот же парень. Пустой взгляд, кожаный ошейник, грязная одежда.
- Смотри внимательно, - скалился Добрый Дядя и указывал на себя пальцем, - вот, кто твой хозяин.
- С чего ты взял что это сработает? – фыркнула Диана. Глядя на Зейна, она могла только фыркать и морщиться.
- Я не полагаюсь на одну только психологию.
Это все, что он говорил в ответ. Только и всего.
«Обучение» действительно отличалось от того, что Зейн видел в кино. Сначала к нему в подвал сбросили кота. Его явно поймали на улице. Облезлый, худой и страшный. Животное забилось в дальний угол и перестало шипеть, когда Зейн отвернулся.
- Знаешь, чего я хочу? – ухмыльнулся Добрый Дядя. Он поставил одну ногу на решетку и глядел на Зейна через прутья. Ответа от ребенка он не ждал. – Хочу посмотреть, сможешь ли ты выпотрошить животное голыми руками. Я видел твои когти. Уверен, ты сможешь.
Не дожидаясь ответа, он поднял руку так, чтобы Зейн увидел небольшую коробочку, зажатую двумя пальцами. Пока Зейн разглядывал прямоугольник, пальцы отчима сжались. Коробочка оказалась пультом, а тело Зейна пронзила боль. Она растекалась по позвоночнику, задевала каждый орган, отражалась от кончиков пальцев и возвращалась по венам.
Животное скребло стены в тщетных попытках побега, пока Зейн трясся в судорогах и кричал.
- Так не пойдет, - покачал головой мужчина.
На какое-то время он исчез из поля зрения. Весь дом вздрогнул от баса, музыка заиграла на полную громкость. Потом Добрый Дядя вернулся к решетке. Он покрутил пульт в руке, чтобы Зейн его видел.
- Теперь можем начинать, - прокричал он, приложив руку ко рту.
Зейн запомнил, как бился головой о бетонный пол, а боль не прекращалась. В конце концов он решил, что жизнь бездомного животного значит для него не так уж и много. Теплая и вязкая кровь перепачкала руки, растеклась по полу, коснулась пальцев ног. Тут и там мальчика облепила шерсть. Внутренности противно скользнули между пальцами.
Как ни странно, в этот раз его не стошнило. Но хуже всего было то, что весь процесс не стерся из памяти, а надежно укрепился в ней. Зейн не потерял сознание, хотя делал на это большую ставку. Он запомнил каждую мелочь.