Оно не у Роберта.
«Он ничего не крал!», - зазвенел голос Зеда в голове одновременно с моими же мыслями.
Поздно.
Игра окончена, я прошла ее достойно. Но у Роберта не было того, что мне нужно. Он поставил на кон пустышку, но ради чего? Яда нигде не было, только мерзкая мешанина разносортных напитков. Только усевшись обратно на свое место, я заметила, что у меня дрожат руки. Зедекиа подал мне стакан с обычной водой, придерживая меня за плечо. Стараясь дышать глубже и ровнее, я припала к стакану. Смесь алкогольных напитков все еще лежала гадким осадком на моем языке.
Зрители непонимающе переглянулись. Роберт лишь поклонился и занял свое место за столом. Алиар вышел с речью, восхваляющей немианские тренировки, закаляющие разум.
Небольшими быстрыми глотками я осушила стакан, но действие алкоголя не вымылось, а только усилилось вместе с моей тревогой. Рука Зеда оставалась на моем плече, хотя наставник уже отвернулся, чтобы не разглядывать меня с неуместной заботой. Алиар разделился надвое, его силуэт передо мной расплылся темной тучей. Тело стало тяжелым, и в один миг страх во мне разросся за допустимые пределы. Казалось, что собственная душа покидает тело, утекает тонкой струйкой.
Не успела я упасть, как Зед рывком прижал меня обратно к спинке стула. С другой стороны подбежала Ниалин. Удерживая меня за плечо в сидячем положении, девушка всматривалась мне в глаза, но это все было так далеко. Что-то холодное утягивало меня куда-то в пустоту. Смоляное море.
Зедекиа нащупал мой пульс. Аликан тем временем вышел из-за стола, появившись в моем поле зрения, и заговорил о чем-то серьезном, судя по выражению лица. Голоса публики стихли, а в ушах у меня застучали немианские барабаны. Ниалин похлопала меня по щекам, Зедекиа что-то говорил, но мне уже заложило уши, долетали только обрывки. Да и никаких прикосновений я не чувствовала. Тягучая масса медленно обволакивала мое тело, утягивая куда-то на дно.
Бросив попытки достучаться до меня, Зед бросился к Роберту.
- Она… а с согласия… - Роберт явно оправдывался, хотя и не выглядел загнанным в угол. - …правила… нет моей… двое… соревнование. Только алкоголь… Мой… в порядке…
- Тут он прав, - заключил Аликан.
Видимо, не на такой ответ он рассчитывал. Вновь помрачнев, Зедекиа подлетел ко мне. Картинка реальности уплыла уже достаточно далеко. Будто Юккогон с его жителями был всего лишь фильмом, проигрываемым на маленьком доисторическом телевизоре на расстоянии десяти метров. Зато здесь, вблизи, безумие заиграло новыми красками. Алые реки повсюду, - внизу, наверху. Неуловимым призраком кружил призрак отца с простреленной головой, а я сжалась маленьким комочком, не в состоянии пошевелиться. Голову сжали тисками. На горизонте появилась стая Тайлера, бегущая ко мне, словно в надежде спасти, но черные смолянистые щупальца все тянули и тянули меня назад. Алые реки выбились из своих русел и закружись в хаотичном направлении. Где-то вдали прогремел орган, напомнив мне о мрачном вампирском замке из кино, и даже обрисовав его серое очертание. Но, с другой стороны, будто на нарисованном клочке лужайки розовый кролик собирал ирисы в плетеную корзинку, напевая восточный мотив. И самое забавное, что во всем этом безумии я чувствовала себя на своем месте.
Стая все еще была далеко. Сколько бы они ни бежали, все равно оставались на том же расстоянии. Однако кто-то плеснул мне в лицо холодной водой. Я не попыталась вытереть лицо, слишком увлеченная развернувшимся передо мной сюрреализмом.
- КЕЙТЛИН! – прогремел чей-то голос.
О, там на экране показывают Зеда. Чего у него так глаза горят? На секунду сверкнула сталь, и Зед поднес кисть к экрану, через который пробились новые алые реки, стремительно окутали меня и потянули на свет.
По мере того, как крохотный телевизор приближался и разрастался, подступал и жар. Воздух становился горячее, пока свет не ослепил меня полностью. Прерывисто вдыхая, я боролась с желанием закашлять от сухого воздуха, смешавшегося с дымом. Огня нигде не было, а все вокруг почему-то стояли на коленях, прижимая руки к груди. На языке появился сладковато-терпкий привкус от тягучей теплой жидкости, стекающей по пищеводу, подбородку и шее. Я глотала, но ничего больше сделать не могла, тело меня не слушалось. Чья-то кисть с силой вдавливалась мне в зубы. Этот же человек, стоя позади меня, разорвал шифон платья на моем плече, чуть приспустил его, оголяя ключицу.
- Никто не посягнет на мою моарэ, - объявил нечеловеческий голос.
Присутствующие, не поднимаясь с колен вскинули головы и уставились на мое плечо. Нет. На кровную метку под ключицей. Я знала, что она там. Печать… с моими инициалами.