Нелли тараторила, активно жестикулируя, а Рами только тихо вздыхал время от времени. Однако он не перебивал и не менялся в лице, пока Нелли не закончила рассказ. Зейн в это время вообще рассматривал кухню с искренним интересом, которого окружающие не смогли бы разглядеть, сколько бы ни всматривались. Ему было плевать на то, что Нелли пересказывала свои догадки, касающиеся его жизни. Даже когда Нелли упомянула, что Зейна заставили убить ее знакомого парнишку из Города Ночи, никто никак не реагировал. Все старательно делали вид, что ничего ужасного им не сообщили, только Зейна совсем не беспокоило, что о нем подумают незнакомцы.
Обычно Рами с распростертыми объятиями принимал всех новеньких, но этот случай был особенным.
Забрать его казалось Нелли правильным. Она пыталась объяснить все это Рами максимально красочно, поэтому по несколько раз повторяла одни и те же слова.
- Я все понимаю, - наконец изрек Рами, пригладив волосы двумя руками. Прядь все равно упала на его лицо. - Я хочу поговорить с мальчиком наедине.
Нелли вышла из кухни последняя.
Спустя время вечернюю тишину разрезал вибрирующий, граничащий с рычанием крик.
Разговоры с Рами часто помогали людям прозреть, переосмыслить слишком важные, а потому и болезненные вещи. Рами провел с Зейном не слишком приятную беседу. Рэм умел раскрывать людей и разглядывать их души во всех деталях. Он мог даже показать тебе собственную душу или собственную жизнь со всех ракурсов. Только это всегда происходило болезненно.
- Как, по-твоему, твои родители сильно расстроились из-за твоего побега? – спросил Рэм, положив руку Зейну на плечо. Его рука была очень теплой. Мальчику стало не по себе.
Зейн пожал плечами, даже не вникая в суть этого вопроса.
- Твоя мама будет плакать? – продолжал мужчина. – Она ведь тебя любит, разве я не прав?
Не прав. Зейн знал это всегда, но почему-то не думал об этом. Когда Зейн начал дрожать, мужчина убрал руку с его плеча, словно почувствовал, какой дискомфорт мальчик испытывал от прикосновений. Дрожь не прошла. Зейну вдруг стало холодно, холодней, чем обычно.
- Ты знаешь ответ на мой вопрос?
Это была его последняя попытка. Слезы, которые мальчик не смог сдержать, ответили ему на все вопросы сразу. Они рассказали ему о прошлой жизни Зейна. От понимания этого стало только хуже. Рэм не спрашивал больше ни о чем, ничего не говорил. Он дал Зейну выплакаться, но легче так и не стало.
На несколько долгих секунд иное обличие Зейна выползло наружу. Мужчина едва заметно вздрогнул, увидев золотые чешуйки. Из груди Зейна в этот момент вырвался странный крик, а все тело напряглось.
Когда остальные собрались на ужин, Зейн сидел на том же месте. Он был бледнее мела, смотрел перед собой стеклянным взглядом и раскрасневшимися глазами. Сам Рами после этого разговора, казалось, постарел еще на пару лет. Плечи его были опущены, губы плотно сжаты. Он странно покачал головой, взглянул на Зейна исподлобья, и в его глазах блеснули слезы.
В сопровождении злости, чувство отвращения к себе еще долго преследовало Зейна, куда бы он ни пошел. Все свои принципы он растерял, начав убивать людей. Даже само слово «убийство» не трогало его сердце.
Зейн после тяжелого разговора казался живым мертвецом. Энергия, которая переполняла его во время боя и побега, угасла. А когда он стал работать с Нелли, на него было больно смотреть. Зейн всегда молча следовал за своей спасительницей на любую работу: будь то незаконный бой, уборка домов и улиц или заказное убийство.
Да, заказные убийства были для Нелли уже обычным делом. Но она бралась за эту работу, только после предварительного изучения жертвы. Если жертва оказывалась относительно «чиста», Нелли могла отказаться от заказа. Если же жертва была порочна и вызывала отвращение, ее совесть молчала. В ее послужном списке не встречались обычные воришки, вымогатели или хулиганы. У каждой жертвы за плечами были свои тяжкие грехи. Нелли не оправдывалась банальностью вроде «Я очищаю мир от негодяев», ей просто не было их жалко. Ее нанимали родители или другие родственники жертв разномастных убийц, от «начинающих» до серийных. За таких и бралась Нелли.
Зейн учился слишком быстро. Он оказался очень умен и был гораздо внимательнее Нелли. Он быстро научился работать, не оставляя следов, подмечать любые мелочи, - подозрительный взгляд, брошенный мимолетно, малейшие тени, звуки, запахи. Так же, как работать, он слишком быстро научился жить.
Чтобы никто не волновался о нем дома, Зейн научился вести себя почти как нормальный ребенок. По утрам он помогал детям в огороде, в обед помогал дежурным по кухне, по вечерам играл с младшими и тренировался с мальчиками постарше. Он смеялся над шутками и научился шутить сам. Его улыбка была настолько красивой и теплой, что не довериться ему не представлялось возможным. И только Нелли видела его с обратной стороны.