Трое ребят быстро сдружились, вместе учились вести нормальную человеческую жизнь. Но ничто сверхъестественное не может просто взять и благополучно вписаться в нормальную жизнь. Несчастный случай и желание Зейна защитить нового друга обернулось ночным кошмаром. Нелли привела Зейна в человеческий мир, а Зейн затянул подругу в мир стражи. В колонию, где отлично знали, как обращаться с перевертышами, или коэрами.
Девушка не прожила и двух месяцев заключения, за что Зейн винил исключительно одного себя. Через несколько месяцев он вновь встретился со своим красноволосым другом, но это воссоединение никому не принесло удовлетворения. Когда Эван был пойман стражами за убийство несовершеннолетних насильников-приодов, он с трудом узнал старого друга. Эван знал Зейна как неунывающего, доброго, оптимистичного подростка. Но в колонии его встретил замкнутый, загнанный в клетку дикий зверь, который боялся засыпать крепким сном и подрывался от малейшего движения.
В «Доме всепрощения» Зейн как мог оберегал и заботился об Эване. В колонии же им пришлось поменяться ролями. Эван полночи сидел перед свернувшимся на тонком матрасе Зейном, чтобы тот мог спокойно поспать несколько часов. На любую агрессию со стороны стражи или других заключенных Зейн реагировал слишком тихо, словно каждый день готовился смиренно встретить смерть. Эван отвечал и бился за двоих, хоть и был на несколько лет младше друга.
Когда отпечаток на душе Зейна от смерти подруги стал понемногу разглаживаться, Эван без упреков и лишних вопросов заново поприветствовал его с искренней радостью.
7 Приодовское тело
Сближение с Зейном было непростой задачей, но мне все же удалось. Я видела все его глазами, сквозь плотную завесу слез просматривала его воспоминания как обрывочные видеоролики. Чужая история просто прошла сквозь меня, оставив привкус горечи и глубокую печаль. Я не могла просто принять то, как судьба поиздевалась над маленьким мальчиком, начав пинать его с рождения.
Мне пришлось проработать на Аки целый месяц, прежде чем он рассказал мне, как найти родителей Зейна. Я знала только имя его мамы и, благодаря воспоминаниям Зейна, знала, как они выглядят. Акраму этого было достаточно.
Когда я нашла родителей Зейна, им было под сорок, но выглядели они вдвое старше своего возраста. Ужасно, даже отвратительно. Я не настолько жестока, чтобы убивать двух приодов, которые и так уже одной ногой в могиле. Но и не настолько человечна, чтобы прощать им все зверства, которым они подвергли маленького Зейна.
Так же, как я теперь висела в оковах в Нижнем мире, я связала Диану, мать Зейна, в ее гостиной. Вряд ли я смогла бы причинить ей боль, не применяя физическую силу, - душа ее уже почти угасла. Жизнь и так почти раздавила ее. Мне даже стало немного жаль ее, но любовь к Зейну была гораздо сильнее моей человечности.
Зато муж Дианы, отчим Зейна, был ненасытной тварью. Он так цеплялся за жизнь! Меня передергивало от одного взгляда на него. Я влила в него немного своей крови, чтоб не помер от страха или побоев, и бросила в тот самый подвал, где он держал моего друга. В малом количестве кровь иного не обращала, но быстро исцеляла любые раны. Диана даже не сопротивлялась, когда я связывала ее, но вот ее муж брыкался и извивался как животное в бесполезных попытках атаковать меня, укусить, ударить, схватить.
Обернувшись громадной кошкой, я спустилась в подвал, специально не запирая замок. Глаза сверкали от предвкушения; я видела свое отражение в глазах жертвы. Мужчина забился в угол и задрожал от страха при виде темной львицы. Стоило мне зарычать, как он расплакался. Медленно, со знанием дела, я расцарапала ему сначала одну ногу, потом вторую. Он попытался проскочить мимо меня и сбежать, но я вцепилась зубами в его лодыжку. Не сильно, чтобы кость оставалась целой, чтобы связки подавали хоть какую-то надежду. Чтобы он думал, что может убежать, когда выпадет удобный момент. Вкус его крови был гадким, так что мне не хотелось проглотить даже каплю этой мерзости. Но в то же время я испытывала наслаждение, когда теплая кровь стекала по моим зубам, лишая сил мерзавца. Опьяняющее наслаждение, которое стоило держать под контролем, чтобы оставить его в живых.
Мне хватило одного часа. Я царапала и кусала, била и швыряла его по подвалу. Раны на нем затягивались быстро, благодаря моей крови, но боль он чувствовал, как любой нормальный человек. Он все пытался сбежать, рыдал, кричал, пытался ударить или оттолкнуть меня. Пытался выяснить кто я такая и зачем явилась. Я делала паузы и сворачивалась в дальнем углу, чтобы дать ему ложную надежду на спасение, а потом снова набрасывалась.