- Так не пойдет, - лукаво улыбнулся Зедекиа, заметив мое бесстрастное выражение. Наставник склонился над моим лицом так низко, что кончик его носа касался моей щеки, а дыхание обжигало ухо. Страх и волнение слились, щекоча нервы. – Ты всегда прятала обиду, страх и боль за каменной маской, но сейчас это очень плохое решение. Раз уж я не лезу тебе под кожу, то, будь любезна, не прячь от меня эмоции под флером доблестной храбрости. Если тебе больно, я хочу видеть это, слышать в каждом стоне. Если тебе страшно, я хочу прочувствовать твой ужас через каждый тяжелых выдох.
Я лишь прерывисто вздохнула, побоявшись выдать в ответ что-то язвительное.
Совсем скоро безымянный вандал сменил книги на репродукции великих картин, но живопись трогала меня куда меньше литературы. Поняв это довольно быстро, Зедекиа жестом заставил незнакомца раствориться в воздухе вместе со всем созданным им мусором.
Передо мной возник плоский экран, на котором в высоком качестве транслировался горе-концерт. Множество красивых или нелепых людей поочередно визжали и скрипели, перепевая мои любимые хиты. Да уж, все равно что гвоздем по стеклу. Довольно противно, но от прелюдии большего и не требовалось.
- Да вы, господин, извращенец, - вяло усмехнулась я, скорчив гримасу отвращения. Иллюзии, хоть и не были достаточно болезненными, все же сильно выматывали меня. Видимо, это и было их целью – утомить, не ранить.
Зеда повеселили мои кривляния. Я бы тоже посмеялась, если бы не противные звуки, от которых мне хотелось биться головой о стену.
- Это – всего лишь вступление, девочка. Имей терпение.
Он продолжал измываться надо мной нелицеприятными зрелищами, и в конце концов у меня разболелась голова. День за днем, каждый час, каждую минуту Зедекиа вызывал то раздражение, то отвращение, используя исключительно визуализацию своего воображения. Это продолжалось до тех пор, пока я не выдохлась и не почувствовала себя овощем, не способным больше воспринимать никакие картинки и звуки.
Корявое пение, которое пением-то называть было почти грехом, превратилось в шум, напоминающий помехи на радио. Даже картины, которые оживлял Зед, смешивались в плавающие кляксы и издавали хаотичный набор скрипящих звуков. Сквозь давящую какофонию меня достигал голос наставника. И хоть я отчетливо слышала его слова, они теряли свой смысл, не задевая сознание, так что я ничего не понимала. А если бы и поняла, ответить была уже не в состоянии. Казалось, я утратила контроль над мышцами и даже моргала не самостоятельно.
- Тебя так сильно пугают плюшевые игрушки и фарфоровые куклы?! – и искренним изумлением констатировал Зедекиа. – Ты боишься насекомых, детей, привидений, привидение-детей, ящериц, динозавров, зомби… О, духи! Есть в этом мире хоть что-то чего ты не боишься? Это слишком скучно. Как вообще можно бояться динозавров, зная, что они вымерли?
О, я бы посмотрела на него перед динозавром в приодовском теле! К тому же, его иллюзии были слишком реальны, чтобы усомниться в них. Вполне логично, что меня пугают монстры, которые оживают у меня на глазах! Да меня бросало в пот от одного только вида маленькой девочки-призрака с фарфоровой куклой в руках посреди темного коридора, обильно украшенного паутиной. Кем надо быть, чтобы не пугаться детей?!
Зедекиа потратил немало времени, приводя ко мне на знакомство всех вышеперечисленных тварей, которые заставляли меня цепенеть от ужаса. Мне было бы страшно, даже если бы я ощущала в своем теле гикай. Но, будь он при мне, я бы могла просто спалить заживо всех, - от динозавров, до червячков, спутавшихся в громадный клубок. Фу…
Но все это было лишь проверкой. Зедекиа прощупал почву, отыскал мой максимум и исцелил, но лишь затем, чтобы начать сначала. С новым знанием он больше не доводил меня до предела – нет смысла пытать человека, который перестал воспринимать окружающий мир и собственное существование. Легкое прикосновение слишком резко вернуло меня в реальность. Сердце упало в пятки, когда Зедекиа провел кончиками пальцев вниз по моей шее и по ключице. Однако страх схлынул так же быстро, когда касание было прервано и Зед отступил на шаг.
Снова вспомнился маленький Зейн, который пронес ненависть к прикосновениям из своего детства во взрослую жизнь. Интересно, он пугался так же, как я сейчас?
Затем, когда предварительным ласкам было отведено уже достаточно много времени, Зедекиа приступил к основному блюду. К тому моменту я лежала на кушетке без чувств, с открытыми глазами, просто глядя в пустоту.