- Только не проси меня сжалиться, - равнодушно произнес он, будто предупреждая. – Я этого не люблю. Стерпи всё, тогда сможешь продолжить.
Каким-то чудесным образом его слова достигли моего сознания, сквозь густой туман, в котором растворялись все остальные мысли.
В его руке заискрилась энергия, появился маленький ножик. Наставник провел плоской стороной холодного металла по моей шее, спустился ниже и разрезал ткань от груди до пупка. К счастью, из-за эмоционального истощения я не могла даже вовремя испугаться. Потом же для страха уже было слишком поздно…
Боль заменила мне кровь, отправив в отпуск все остальные чувства. Уже спустя десять минут, показавшимися мне вечностью, я сорвала голос. Горло саднило, и вместо криков из меня вырывались лишь хриплые отвратительные стоны. Если верить наставнику, то эти первые десять минут он лишь развлекался, не отдаваясь своей работе должным образом, но я все равно крепче и сильнее своих предшественников, которым было достаточно и пяти минут, чтобы в отчаянном бреду молить о пощаде. Сомнительное утешение не произвело на меня никакого эффекта. А может, это и не было утешением, и наставник просто хотел похвастаться своей силой?
Это все равно не имеет значения.
Боль – все, что заполняло мое тело и мысли. Комната исчезла из поля зрения. Кирпичные стены расплылись, глаза подернулись дымкой, и только лицо наставника сохраняло четкие линии и яркие краски, особенно его черные глаза с танцующими алыми искорками живого пламени.
Когнитивные функции снизились до минимума. Какой-то знакомый голос в моей голове воззвал ко мне спасительным лучом, призывая жить.
«Ты не можешь сдаться. Ты ведь не такая. Всегда терпела, всегда выживала. Ты должна вернуться живой»
Тихий, но уверенный голос Зейна нежно удерживал меня на грани бреда и забвения, в то время как я горела, пульсировала, падала, разрывалась и тонула. Я не могла даже разобрать или запомнить слова этого прекрасного голоса. Все мое существо обратилось в три столпа: боль, ласковый голос, вдыхающий в меня жизнь, и пылающие глаза Зедекии.
Казалось, что это длилось целую вечность и конец никогда не настанет.
В конце концов, когда надежда уже угасла, на мою щеку легла мягкая ладонь, совсем легко. Я лежала с открытыми глазами, но все равно не видела перед собой ничего, кроме мерцающих глаз наставника на фоне размытых кирпичных стен. Голова совсем опустела, так что я даже не могла порадоваться минутной передышке, пока последняя волна невыносимой боли медленно отступала. Тонкие пальцы невесомо скользнули по шее и очертили контур ключицы. Но вместо нового приступа боли, на меня навалилась сладостная волна облегчения, граничащего с наслаждением. Раны затянулись, все повреждения схлынули с тела, словно чернильные пятна смыли водой. В один миг Зедекиа превратился из мучителя в спасителя. Ощущение покоя было настолько великолепным, что в порыве радости я бы расцеловала наставника, будь у меня хоть капля сил. Кажется, я совсем перестала соображать.
Когда Зед оборвал мягкое прикосновение пальцев, я уже размякла на кушетке. Под мой последний слабый стон наставник закрыл за собой дверь.
Вечность оказалась одним днем. Одним из многих…
***
Второй этап моего обучения нравился Зеду больше, учитывая, что на первом он не присутствовал лично. Я снова была прикована, но уже не к стене, а к твердой кушетке. Пустая комната, тусклый луч света, самая обычная дверь. Тонкие обручи голубоватой энергии обвивали мои запястья, лодыжки, бедра и грудь. Одно неправильное движение, и все тело пронзала острая боль.
Зедекиа приходил и уходил, когда хотел. Его визиты не позволяли мне отследить течение времени. Одно только его появление пробуждало во мне отчаянье и страх.
Но иногда ко мне приходил еще кое-кто.
Мой новый друг, если можно его так назвать, приходил периодически, чтобы покормить, смыть с меня засохшую кровь или отвести в туалет. Сначала я думала, что он будет таким же, как все те, кто читал мне истории моих жертв. Но время шло, а он продолжал возвращаться, его никто не заменял. В его глазах не было ненависти или страха. Как ни странно, выглядел он вполне спокойно. В конце концов, я решилась заговорить с ним, и он ответил.
- Как тебя зовут? – тихо спросила я, когда он открыл дверь, чтобы выйти.
- Ромул, - ответил парень, окинув меня задумчивым взглядом. Голос его был таким мягким и сладким, как мед. Такой голос не мог принадлежать плохому человеку.
Я чуть не расплакалась от радости, когда услышала простой ответ. Со мной заговорил хоть кто-то, кроме наставника. Хоть во взгляде его и проскользнуло слабое сочувствие, на которое мое эго ответило таким же слабым сопротивлением. Гордость нашептывала, что я не нуждаюсь в чьей-либо жалости, душа же спорила и просила дружеское плечо.