- Бессонницей себя за это наказывала? – продолжал насмехаться Зед. - Делала то, что считали правильным приоды, чего они от тебя хотели. Ты хоть понимаешь, насколько это низкая и жалкая раса? Те, кому ты пыталась уподобиться. Иных определенно нельзя растить в окружении этих никчемных существ, - раздраженно рассуждал вслух Зед, забыв на секунду о моем присутствии. – Они пудрят мозги нашим потомкам, заставляя их деградировать и уподобляться людям. Но ведь ты – иная и рождена, чтобы однажды появиться в Инсегионе. О, не переживай, маленькая плакса, я очищу тебя от подобных приодовских глупостей. Немианская женщина не имеет – повторяю: не имеет! – права допускать неуважение по отношению к своей персоне. Особенно от самой себя. Приоды – лишь жалкие тени настоящего мира. Они для нас как домашние питомцы. У кого-то есть, у кого-то их нет, кто-то в них души не чает, а кто-то и представления не имеет, для чего вообще нужны эти существа. Но ты… Посмела заявиться в Инсегион с таким отвратительно благосклонным отношением к этим слепым отродьям. Нужно очистить тебя от этого.
Неожиданная пылкая лекция подарила мне несколько минут отдыха и натолкнула на занимательную мысль: иные – это потомки немианского рода? Переварить эту мысль не представлялось возможным в моем состоянии. Надо будет подумать об этом позже.
Почему-то я смутилась, когда Зедекиа пристыдил меня глупыми попытками брать пример с людей. Но ведь я не знала, что существуют другие расы. И уж точно ничегошеньки не знала о своем происхождении. Все, включая меня саму, считали меня немного странной. Безуспешно я старалась брать пример с «нормальных» людей, а теперь Зедекиа заявляет, что это было огромной ошибкой… Ну вот, теперь мне стыдно еще и за мой стыд!
Зедекиа показал моего отца в последние минуты его жизни. Лишь сейчас я в полной мере прочувствовала как страдал папа, превращаясь в монстра. Я видела себя со стороны, видела пистолет в трясущихся руках, направленный на отца, видела, как пуля вылетела из дула и пробила черепную кость. Тогда мне казалось, что у меня не было выбора, ведь я спасала маму. Но теперь я знаю, что у меня еще был шанс спасти его. Излечить.
Я просто монстр… тварь, убившая родного отца. И еще хуже то, что я всеми силами избегала эти воспоминания, просто похоронила глубоко в сознании и старалась не думать. Не думать о том, что сделала с папой, о том, что мать заслуженно считала меня монстром после случившегося. Я и правда заслужила все, что со мной теперь делал Зед.
- Ты оправдала себя в тот же момент, - задумчиво констатировал Зед. – Но ты все равно ненавидишь себя за это.
Как будто существует настоящее оправдание за убийство собственного отца. Даже взгляд мамы, чью жизнь я пыталась спасти, нажимая на курок, говорил о том, какое я чудовище. Только Зейн помог мне избавиться от отвращения к себе. Я забыла. Смирилась. Я думала, что смирилась, пока Зедекиа не доказал обратное, вывернув наизнанку мою душу.
Наставник заставил меня проживать смерть отца снова и снова. Хотел ли он поиздеваться или наоборот вырабатывал во мне «иммунитет» к данной ситуации? Ведь даже пытки имели какую-то цель и отношение к обучению. По крайней мере мне хотелось в это верить. А может, это было своего рода платой, искуплением прошлых грехов на пути к очищению и свободе. А может, я просто попала в лапы садиста, который наслаждается моей болью и не собирается выпускать из своей «игровой комнаты». Я больше ничего не понимала.
- У меня не было другого выбора. Я должна была сделать это! – оправдывалась я в бреду перед самой собой. Но следом же выступала в роли судьи: - Его можно было излечить. Я отвратительна. Как я могла простить себя за это?! Он был хорошим отцом.
Мне было стыдно, я ненавидела себя, презирала, пыталась оправдать и снова ненавидела.
Что чувствовал папа тогда, если оставался прежним где-то глубоко внутри? Понимал ли он, что его убивает родная дочь? Было ли ему стыдно за меня? Или обидно. Может, он думал, что я помогла, всего-навсего избавила от долгих страданий? А что, если он знал о лекарстве и просто не смог сказать мне об этом?
- Я вот не терзался так, убивая своего отца, - как бы невзначай заметил Зед, прежде чем переключиться на другую тему.
А я вот не особо удивлена услышать такую новость. Способен ли Зед вообще испытывать что-то вроде стыда или сожаления?
Он прошелся по всем моим близким, словно у этой игры не было ни правил, ни ограничений, а у игроков - ни чести, ни души. Зед напомнил мне о каждой провинности, даже малейшей. Все, за что я могла упрекнуть себя, мне пришлось пережить снова с десяток раз.