Но чаще всего в иллюзиях страдал Зейн, и это было больнее всего. Он умирал, мучился, плакал, подвергался насилию на моих глазах, но я никак не могла повлиять на происходящее. Смотрела со стороны, ощущая себя самым никчемным существом на свете.
Даже просто вспоминать детство Зейна мне было больно. А Зедекиа оживил эту память так ярко и красочно. Я словно смотрела кино на огромном кольцевом экране. Лицо Доброго Дяди оживало передо мной таким огромным, что мне приходилось запрокидывать голову, чтобы заглянуть в глаза. Гнев закипал моментально. Мне хотелось большего. Начинало казаться, что я обошлась с ним слишком мягко. Такие как он заслуживают…
- И кто ты такая, чтобы решать, чего они заслуживают? – обрывал Зедекиа, вторгаясь в мое сознание.
Действительно.
Нет! Кто он такой, чтобы решать, что мне можно, а чего нельзя?! Может, он и демон, но ведь не бог. Да и какого дьявола меня должен отчитывать демон? Разве он должен осуждать подобный образ мысли? Разве он не согласен со мной? Или дело как раз в этом? Он поддерживает таких людей, как отчим Зейна? Вероятно, он обеими руками за. Такие негодяи как раз импонируют Зеду. А значит все, кто против – неугодны.
Присутствие Зеда я ощущала, но не осознавала. Все было как-то странно и расплывчато. Наверное, я и своего присутствия не осознавала. Просто наблюдала за иллюзиями, как зритель в кинотеатре. Или в очень реалистичном сне.
Не все иллюзии были плодом больного воображения Зедекии, которые могли бы сойти за сон. Жизнь Зейна изобиловала жестокостью. Зеду достаточно было показать маленького мальчика в темном грязном подвале, лишенного детства, семьи, любви… всего. Мое сердце сжималось, разрывалось на тысячу кусков, чтобы вновь склеиться и пережить новую иллюзию. Порой я даже забывала, что уже успела отыскать Диану и отомстить за Зейна. Как будто мести мне было бы достаточно.
Зедекиа возвращал меня в детство Зейна, заставлял смотреть, как маленького мальчика держат в подвале, заставляют убивать и бьют током. Все, кто был хоть сколько-нибудь дорог мне, страдали, кричали, плакали, бились в истерике, в агонии. Это сводило с ума.
Я видела, как рушился мир, на который, как я думала, мне плевать; видела, как мучились дети, как люди сгорали заживо, как погибали солдаты в бессмысленных войнах, как проливались слезы стариков и матерей. Мир предстал перед моими глазами совсем не таким, каким я его запомнила. Зед показал мне истинную слабость моего мира, приодов, иных. Он словно говорил: «Все, что ты знала, я могу уничтожить в считанные минуты, одним щелчком». Еще хуже было понимание того, что Зед способен погрузить в муки все живое и терзать так долго, как пожелает. Просто ради веселья.
Мне хотелось возненавидеть его, но я по-прежнему не могла. Даже теперь.
Зато я ощутила горькое присутствие фантома моего лучшего друга. Состояние, в которое я постепенно погружалась, связывало меня с Зейном теперь гораздо сильнее. Я наконец поняла, как он ощущал себя в холодном подвале и почему его сознание блокировало большую часть его памяти. Поняла, что именно чувствовал Зейн, отгораживаясь от мира - ничего. И это было правильно, это было способом защититься. Спрятаться в глубинах своего сознания. Того же теперь требовала и моя душа. Отгородиться от внешнего мира. Возвести стены, спрятаться за воображаемой броней.
Спрятаться.
Другого спасения не было. Не один день я тратила последние силы на молитвы. Пыталась взывать к Зейну, просила о спасении. Прошло много времени, но оно утекало из моей памяти, как песок сквозь пальцы. Этот период наполнился болью, так что и запоминать было нечего. Все слова Зеда, сказанные между подходами, проходили мимо меня. Я помнила лишь его голос, но ни одно слово не осело в голове. Таким Зейн видел наш мир? Он повидал много страданий. А самое забавное, что в страданиях людей, которые терзали неокрепшую душу, виноваты сами же люди. Они изводят друг друга, сами выбирают трудности, мучают себя и окружающих. Вот от чего сбежали жалость и сострадание Зейна. Ведь во всем этом хаосе некого больше винить. Не за кого переживать.
Слишком тонкая параллель пролегла между воспоминаниями Зейна и моим текущим положением. Как-то раз я задалась вопросом, кто станет моей Нелли и заберет меня в другую жизнь, но вопрос быстро отпал.
Никто.
У меня не будет такой Нелли. Есть только Зедекиа. Зейн смог бежать в другой мир, а мне придется остаться и досмотреть спектакль до конца. Который, вероятно, изменит меня уже навсегда. Если душу свою я еще сохранила, то она скорее всего претерпела огромные изменения. Интересно, стану ли я в конечном счете худшей версией Зейна? Той, кем мог бы стать Зейн, если бы не встретил Нелли и Эвана?