- Ну почему ты такая плакса? – хохотнул Зед, смахнув слезы. В этот раз он сохранил серьезность, даже едва заметная улыбка лишь на секунду коснулась уголка его губ.
Я с ужасом поймала себя на мысли, что все еще смотрю на него без ненависти. Страх, который я испытывала перед ним с первого дня, никуда не делся, я даже воспринимала это как должное. Было что-то знакомое в моих чувствах к Зеду. Ледяной ужас с щепоткой уважения, но ни намека на присутствие ненависти. Даже теперь, когда мозг снова функционировал нормально.
«Рал»
В голове пронеслось давно забытое слово, значение которого вспомнить не получалось.
- Потому что я в рабстве у существа, которое ненавижу всем сердцем, - выплюнула я. Не знаю, зачем соврала. Но, вспоминая все, что он делал со мной на первых этапах, я хотела сказать ему что-нибудь гадкое, - при том, что обложить его семиэтажным матом я не могла при всем желании, - хотела ненавидеть его, хотела испытывать к нему глубочайшее отвращение. Я хотела, чтобы он так думал, даже если ему было наплевать на мое отношение к нему. Он мучил меня галлюцинациями, убивал моих близких, сдирал кожу, прожигал мою плоть. Я проглотила не одну дюжину насекомых по его прихоти, прожила заново все болезненные моменты прошлого. После этого я должна была ненавидеть его.
- А врать зачем? – снова рассмеялся Зед, ни капли не смутившись. Конечно, какое ему дело до моих чувств. Он снова стал издеваться надо мной, как в первый день, когда я оказалась в этой ванной: – Сама смоешь с себя эту бяку, или нужна моя помощь? Что ж ты молчишь? С Ромулом ты куда смелее.
Разоблаченная, я чуть не задохнулась от шока. Даже когда он покидал пыточную или Инсегион, я все равно оставалась под наблюдением. Ром ведь предупреждал меня, а я не послушала.
А может, наставник намекал на то, что я зря доверяю Ромулу и паренек на самом деле докладывает хозяину обо всех наших разговорах? Нет, нельзя допускать так много сомнений, иначе они незаметно сведут меня с ума.
- Что вы теперь со мной сделаете, господин?
Если бы не великая сила привычки, меня бы вырвало от того, как прозвучал вопрос. Я обязана обращаться к наставнику крайне уважительно, и это просто отвратительно. В жизни бы не подумала, что смогу назвать кого-то господином. Но, когда с тебя сдирают кожу или заливают чистый спирт в открытые раны, невольно начинаешь сомневаться в ценности гордости.
- Что у тебя есть? – неожиданно спросил Зедекиа, скользя по мне взглядом.
- Что?
- Любимая цепочка, кольцо, браслет. Что-то личное есть? Что-то дорогое сердцу.
Я молча покачала головой, глядя ему прямо в глаза. Для этого, конечно, пришлось запрокинуть голову, что смотрелось не очень воинственно, но в глазах было достаточно упрямства. Наверное, не стоило так поступать, но выражение моего лица говорило: «Ты разве не видишь, что при мне никакого добра?» Однако Зед оставил это без внимания.
До нелепости элегантным движением он подхватил тонкими пальцами прядь моих волос. И без того длинные пальцы вытянулись еще больше, а вместо ногтей на одной руке выросли острые длинные когти, но не изогнуты как у зверей, а прямые. Едва он подтянул когтем прядь, как волосы переломились от малейшего натяжения. Я лишь вздрогнула, но не посмела возмутиться.
Я внимательно следила за рукой, в которой был зажат клок моих волос. У меня не возникало абсолютно ни одной идеи, зачем ему понадобилось «что-то личное». Не станет же он вплетать мои волосы в какую-нибудь куклу вуду и втыкать в нее иголочки? Он уже повтыкал иголочки в меня саму, что еще ему нужно?!
Тем временем Зед покачнулся вперед. Не успела я опомниться, как мягкие губы коснулись моего виска и так же быстро отпрянули.
- Ничего, я что-нибудь придумаю.
Зед выпрямился почти сразу же, но движение показалось мне каким-то плавным, обыденным, будто не произошло ничего удивительного.
Ну просто какой-то день бессмысленного, беспричинного близкого контакта. Если в Инсегионе действительно существует подобный праздник, когда все поздравляют друг друга путем смущающих прикосновений, вместо банального восклицания «С праздником», то я решительно отказываюсь в этом участвовать! Впереди меня ждет экскурсия, и если кто-то из прохожих тоже вздумает «поздравить» меня, то я дам деру! Серьезно, я не желаю, чтобы ко мне прикасались без особой причины, вроде спасения потерявшего равновесие ребенка на отвесной скале.