Однако спать в одной постели с чужим человеком – совсем не то же самое, что делить постель с другом от безысходности. Я то и дело поглядывала на наставника, пытаясь определить, уснул ли он. Он лежал на спине, дыхание было ровным, тело казалось полностью расслабленным. Приподнявшись на локте, я наклонилась ближе к его лицу, чтобы лучше рассмотреть глаза. Глаза под закрытыми веками ни разу не дрогнули, и я не понимала, служит ли это признаком глубокого сна.
Моргнув в очередной раз, я вздрогнула от неожиданности. Зедекиа смотрел на меня, а его радужки излучали алое сияние. Так в камине темной комнаты светятся горящие угольки, служащие единственным источником света.
Я охнула, откинулась на спину и вжалась в матрас. Зедекиа тихо рассмеялся.
- Я ведь не враг тебе. Тебе так не кажется?
- Кем бы вы ни были, другом вас определенно назвать нельзя.
- Отнюдь. Чем отличается учитель от врага? – Он лег на бок и заставил меня повернуть голову, держа за подбородок.
- У них ничего общего, - подумав немного, ответила я.
- Враг может преподать тебе урок, причиняя боль из ненависти. Учитель может причинить тебе боль из любви, чтобы преподать урок.
- Вы причиняете мне боль, чтобы обучить, но точно не из любви.
- У меня нет задачи становиться твоим врагом. До тех пор, пока ты не станешь угрозой. А кем ты видишь Роберта?
- Ни врагом, ни учителем, - честно ответила я. Смотреть в глаза Зеду стало легче. Может, таинственный покров ночи принес с собой особую атмосферу, а может, сам Зедекиа перестал источать опасность и внушать страх на некоторое время. – Кроме контракта, меня с Робертом ничего не связывает.
- В таком случае, у меня нет причин становится твоим врагом. Спи спокойно рядом со мной.
Может, у меня не было оснований доверять Зеду, но почему-то я поверила его словам. Обычно я любила ломать голову над загадками, но выяснять, что происходило между Робертом и Зедом, и какое отношение это может иметь ко мне, сил не осталось.
- Могу я задать вопрос? – осторожно, шепотом спросила я, приготовившись к вспышке. Но ее не последовало.
- Если речь о Роберте, то в этом доме только мне позволено интересоваться его персоной, - со слабой усмешкой ответил Зедекиа, как бы намекая на то, что он настроен дружелюбно, но мне все же стоит помнить свое место. Смешно. Как будто после всего пережитого от его рук я смогу забыть «свое место».
- Ваши личные дела меня не касаются. Но вот жилье и спальное место…
- Знаю, ты предпочла бы общежитие и Ромула под боком. Но поверь на слово, для нас с тобой будет безопаснее оставаться рядом.
- Что тогда представляет угрозу для нас двоих?
Раз уж Зед был настроен на разговор, то почему бы и не задать парочку вопросов. Может, хоть что-то удастся прояснить. Хотя, он вот ответил, почему решил оставить меня в своем доме, но его ответ ничего для меня не прояснил.
- Твой дружок Роберт, - с неоднозначной интонацией отчеканил Зед. И что он хотел этим сказать? Что я должна пересмотреть свою жизненную позицию и сменить команду? Или что он подозревает меня в более глубокой связи с Робертом?
Святые макароны, ну почему в чужом мире так сложно?!
- Пока ты служишь мне, никаких отношений с Робертом у тебя быть не может. Будь умничкой. А теперь спи, плакса. Юккогон встретит тебя завтра так же ласково, как моя «игровая» комната.
- Уснешь после таких обещаний, - пробурчала я, вцепившись в подушку.
- Представь, что я – твоя лучшая подружка, которая рассталась со своим парнем и попросила тебя остаться с ночевкой в качестве моральной поддержки.
Он хихикнул и отвернулся, а я очень надеялась, что у него нет глаз на затылке, и он не сможет увидеть на моем лице крайнюю степень замешательства. Это ж надо было такую идею подать! Впрочем, как бы абсурдно ни звучало его предложение, я решила воспользоваться им.
Немалых усилий стоило мне представить, что рядом лежит Зейн, а не наставник, страх перед которым уже стал чем-то обыденным. Настолько привычным, что мог затеряться в мешанине остальных эмоций, если не концентрироваться на нем намеренно.
Сон пришел быстро. Я думала о Зейне, и, наверное, это меня успокоило, принесло немного душевного тепла из родного дома.
Очередной день, как и все последующие, стал вереницей дежавю, от которых внутри что-то шевелилось и просилось наружу. Что-то потерянное, забытое, но до боли родное и знакомое. Чего-то не хватало, и даже чувство неполноты было странно знакомым. Я пыталась разгадать собственные чувства, интуиция пыталась дать мне хоть какой-то намек, но он вечно ускользал.
Тогда я почему-то решила, что ответ должен быть у Роберта.