Крик разрывал мне барабанные перепонки. Мокрое от пота тело покалывал холодный воздух, когда я расслабляла мышцы хоть на секунду. Зажмурив от отчаяния глаза, я чувствовала, что страх от этого лишь усиливается, и вновь поднимала тяжелые, опухшие веки. Тело то леденело изнутри, то загоралось от адреналина. Лишенное гикая тело ужасно знобило.
Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Казалось, прошли годы, прежде чем наступила тишина. Скрежет металла уже не казался мне таким уж громким. В поле моего зрения появилась молодая красивая девушка с длинными волнистыми волосами. Она была одета в легкое персиковое платье, доходящее до самого пола.
Девушка подошла достаточно близко, чтобы я увидела ее, но не настолько, чтобы я могла хорошо рассмотреть ее в пятне мягкого света. Она опустилась прямо на пол, подобрав под себя ноги, положила на колени большую книгу и открыла наугад. Не говоря ничего лишнего, вроде приветствий, она стала читать, приведя меня в полное замешательство.
- Мэриан Далесс, тридцать пять лет. С рождения была очень умной и любознательной. В школе ее не очень любили одноклассники. Дети часто издевались над ней, но Мэриан не расстраивалась. Она была жизнерадостной девочкой. Поступила в университет, где, как и в школе, всецело отдавалась учебе.
- Замолчи, - выкрикнула я, не контролируя себя. Мне так хотелось побыть в тишине хоть немного. Голос у девушки был тихий и приятный. Она четко, но мягко выговаривала каждое слово. И все же мне отчаянно хотелось тишины. Непонимание происходящего меня не заботило, мне хотелось только расслабиться и привести в порядок мысли.
- В нее влюбился старшекурсник, долго ухаживал, - невозмутимо продолжала девушка, не глядя на меня. – Они поженились. Мериан родила дочь и полюбила ее с первых же секунд. Но девочка родилась слабой.
Я застонала от отчаяния. Девушка не реагировала ни на угрозы, ни на просьбы, ни на мольбу. Она не затыкалась и все читала и читала… Слезливая история о том, как бедняжке Мэриан приходилось вкалывать на работе, чтобы оплачивать лечение своей дочери. О том, как в итоге Мэриан погибла в пожаре, оставив мужа и семилетнюю дочь.
Следующая история была о молодом лаборанте Кристофе, которого родители бросили сразу после рождения. Не получил высшее образование, брался за любую работу, чтобы зарабатывать на хлеб. Прожив восемнадцать лет без единого преступления, погиб в пожаре.
- Кто ты такая, черт тебя подери?! – прорычала я. – Какого хрена ты читаешь?
Но она не ответила ни на один мой вопрос. Только читала. Около пяти историй из огромного фолианта: все как один прожили жизнь «чисто» и погибли в пожаре. Все эти истории с трагичным концом не вызывали у меня ни жалости, ни сострадания. Я только возненавидела эту незнакомую красавицу. С виду она казалась робкой и покорной, но никак не отреагировала ни на мою злость, ни на отчаяние. Слишком жестоко для такой милой девушки.
Дочитав, она просто ушла, не сказав мне и лишнего слова.
Как только металлический скрежет оповестил об уходе девушки, вернулись крики и мои метания. А спустя еще одну вечность с той же книгой пришел молодой парнишка с черно-зелеными волосами. Выглядел он не так спокойно и уверенно, как его предшественница. Он так же молча устроился на полу и принялся читать. Новые истории с одинаковым концом.
Каждый раз, стоило мне попытаться заговорить с ним, паренек дергался и втягивал голову в плечи. Но глаза его не отрывались от книги. Никакой полезной информации я от него не получила. Когда он ушел, на меня вновь обрушились крики. После него пришел уже другой человек и все повторилось. Каждый раз приходили новые люди, зачитывали мне несколько новых, длинных, утомительных историй с одинаковым завершением. Все они были дерганные и запуганные до одури. Поговорить ни с кем не получалось. В конце концов я сдалась и прекратила свои жалкие попытки борьбы, отдавая себя на съедение бессилия.
Запястья, ступни и лодыжки у меня стерлись до мяса. Все тело болело, мышцы ныли и натягивались, кости ломило. Мне уже казалось, что остаток моего существования пройдет именно в таком положении. Только вот я не понимала, какого дьявола мне рассказывают биографии бесчисленного множества незнакомых мне людей. Я что, должна ознакомиться с прошлой жизнью всех и каждого, кто теперь обитал в Нижнем Мире? Может, это что-то вроде платы за вход в ад?
Я бы сошла с ума, если бы вообще была способна мыслить. Хотя, если разобраться, вряд ли хоть один пациент психиатрической больницы сможет назвать причину и время возникновения его сумасшествия. Возможно, одним из тревожных звоночков как раз и является неспособность мыслить. Нет, это даже не тревожный звоночек, это уже тревога последней инстанции.