За белой стенкой с множеством круглых отверстий виднелась спальня с большой розовой кроватью, над которой висел балдахин. Входная дверь вела в гостиную, из которой хорошо просматривалась открытая кухня. Мягкие ковры, ядовито-розовые шторы на окнах, через которые все равно ничего не было видно. Зачем вообще шторы на окнах, через которые не пробивается свет?! Все такое нежное, приторное, клубничное. Ни одного кусочка интерьера, от которого меня бы не тошнило. Даже запах в доме стоял кисловато-сладкий. Будто недозревшая клубника.
Роб налил нам чай в маленькие чашечки. Мне было предложено кресло с множеством пушистых подушек. Сам дикон устроился на диване, раскинув руки на спинке. Как ни странно, Роберт смотрелся вполне гармонично в своих розовых декорациях.
Я старалась скрыть отвращение всеми силами.
- Не выпьешь со мной чаю? – разочарованно протянул Роберт, когда я окинула чашку оценивающим взглядом.
- Оставь эту мишуру, - фыркнула я, - и поговори со мной на моем языке.
Именно так я бы разговаривала с Робертом, если бы все еще оставалась гибридом. Так я вела себя в Промежуточном, когда слово «демон» совершенно не проливало свет на сущность Роберта. Нельзя было показывать Роберту свою слабость, а для этого надо было забыть о статусе аркера. Сейчас я просто Кейт. Иная, перевертыш. Подчиненная его сына, сотрудник «Багрового знамени», который не допускает оплошностей и не боится крови.
- А что, если тебе придется говорить на моем? – прощебетал Роб, хлопая глазками. Эмоции на его лице сменялись слишком резко, чтобы я могла адаптироваться. – Зеду стоило научить тебя, прежде чем отправлять ко мне.
- Ты выторговал у него мое время, - выпалила я. Меня прожигало нетерпение. Времени было полно, но я наконец встретила того, кто может ответить на все мои вопросы.
Подарок от Зеда выбил меня из равновесия, а ревность, вызванная Ромулом, стала вишенкой на торте. Я не могла совладать с эмоциями, в которых не могла даже разобраться.
- Это ты вызвал меня на разговор.
- Но ведь ты искала меня все это время, конфеточка. Мои аркеры донесли, что ты расспрашивала обо мне у других аркеров. Дорого заплатила за ответы, которых не получила?
- Господин Зедекиа выпорол меня разок, - просто ответила я с улыбкой, отражающей все мое отвращение к Роберту.
- Считай, что я сделал тебе еще один подарок. К тому же, я не говорил, что ты нужна мне для разговора.
- Я знаю, ты и один неплохо справляешься. Но я для чего-то здесь.
Расслабиться у меня не получалось, а это значило, что все мои эмоции выползают на лицо, как на экран телевизора. Правда если бы не замечание Зедекии, брошенное совсем недавно, я бы не вспомнила о мимике. Впрочем, ничего плохого в этом нет, пока единственной эмоцией, которую вызывает у меня Роб является раздражение. Я все не могла перестать хмуриться. Старые привычки не смогли одурачить Роберта, и он видел во мне не наемного работника Акрама, а аркера Зедекии. Не лучший статус в данной ситуации.
От напряжения начинали пульсировать виски. Я попыталась не притворяться старой версией себя, а стать ей снова, поверить в себя. Представить, что за моей спиной стоит Акрам. В отличие от Зеда, Акрам защищал своих подопечных, служил надежной опорой.
Мое тело вдруг само отреагировало на стрессовую ситуацию так, как случалось всегда, до попадания в Юккогон. С приглушенной радостью я отметила, как выпрямились спина и плечи, взгляд стал ленивым и немного холодным. Я медленно закинула ногу на ногу и обхватила коленку сцепленными в замок пальцами. При этом локти расставлены широко. Рефлексы никуда не делись, только тело стало слабее. Дыхание стало ровным и глубоким, не хватало только старого острого зрения.
- Ты переоцениваешь свою роль в моем сердце, - хихикнул Роб. В некоторые моменты он выглядел как маленькая девочка-кокетка.
- Будь это так, ты бы не пошевелился, - продолжала я. Мне никогда не нравились затяжные бессмысленные диалоги, но без них, видимо, этот койот обходиться не умеет.
- А ты знала, что если отобрать у перевертыша память, и он забудет любимого человека, то, встретив свою половинку, сразу же влюбится в нее снова?
Не знаю, на что он намекал, но вопрос показался мне оскорбительным. Я была перевертышем и знаю, как это работает. Не имел ли он в виду, что у меня забрали помять о любимом человеке? И уж точно моей половинкой не мог быть этот вертлявый трансвестит. Никакой любви я к нему не испытывала. Зачем он об этом заговорил?