Время, которое Зед не терял зря.
Он усадил меня на стол, стянул перепачканную кровью кофту и запустил руки под черную футболку. Длинные изящные пальцы с силой сжали мою талию, Зедекиа прижался всем телом. Пока разум был в отключке, тело пылало и реагировало на прикосновения Зеда, как желало. Мои пальцы зарылись в черные волнистые волосы - наощупь как шелк, – с губ сорвался сдавленный стон. Наставник снова зарычал, целуя еще более настойчиво, жадно. Зедекиа сжал мое бедро, притягивая ближе к себе, приник влажными губами к шее, провел языком по нежной коже и слегка прикусил.
- Нет! – шепотом выдохнула я, медленно приходя в себя. До меня постепенно стало доходить все происходящее, будто я только что вернулась в свое тело. Шестеренки завертелись, включая задремавший мозг. Возвращались мрачные стены гостиной, медленно наполняясь красками, словно кто-то рисовал гостиную в этот самый момент. Разум подсказывал, что надо сопротивляться, хоть мне этого и не хотелось.
Зед пошатнулся и отошел на пару шагов назад под моим растерянным взглядом. Выглядел он так, будто я хорошенько врезала ему по лицу. Какое-то время Зед стоял так, глядя в пол и выравнивая дыхание. Не взглянув на меня, он молча ушел в спальню, оставив меня в полном замешательстве на кухонном столе.
После необъяснимой эйфории на меня навалилась усталость. В голову лезли разные мысли, множество вопросов, которые я гнала к чертовой матери. Мне не хотелось думать о странном поведении наставника, о его мотивах, о последствиях, ни о чем. Особенно о собственных желаниях.
У меня возникла рискованная идея, но с воплощением придется повременить. Сначала нужно подтвердить мою призрачную догадку, на которой и основывался весь план. Но до него может и не дойти, если я ошибусь хоть в чем-то.
Мне приходилось постоянно одергивать себя и заставлять сосредоточиться на самом главном – Зейн. Вместо того чтобы разбираться в настроениях Зеда, в манипуляциях Роберта, я должна сосредоточиться только на желании вернуться домой. Все остальное подождет.
13 Капризная игрушка
- Я догадываюсь, почему ты так смиренно терпишь подобное обращение, - с притворной наивностью сказала одна из незнакомых мне аркеров, слащаво улыбаясь. – Тебе просто самой нравится, когда тебя лапают, вот в чем твоя выгода.
- А что, удовольствие можно считать личной выгодой? – безразлично бросила я, не глядя на незнакомку.
- Говорил же, она сама этого хочет. Нельзя быть настолько тупой, чтобы позволять пользоваться своим телом без личной выгоды, - добавил высокий пухленький аркер с черными маслянистыми волосами. Он самоуверенно ухмыльнулся и звонко шлепнул меня по заду.
Стиснув зубы, я промолчала, удаляясь прочь по своим делам. Таких комментаторов, желающих высказать свое мнение, даже если я их не спрашивала и вообще не знала, было слишком много. Нет смысла обращать внимание на всех и каждого. Я старалась не слушать, не замечать, но терпение было на исходе. Еще немного и от раздражения у меня в конец сотрется зубная эмаль.
Не то чтобы мне было плевать. Когда меня в первые облапал мезар Феозиды я врезала ему быстрее, чем успела подумать. Только вот он оказался коэром, и я сломала руку о его челюсть. А после Зедекиа привязал меня к одной из колонн на площади, изрезал мою одежду и оприходовал розгами. Это наказание надолго врезалось в мою память несмотря на то, что наставник сразу же уволок меня домой и снял боль. Зед забрал только боль, раны он оставил, чтобы все видели, что он справляется с обязанностями наставника лучше, чем все думают.
По несколько раз на дню меня называли дешевой шлюхой. Меня толкали, лапали, обзывали. Один раз аркер Роберта, Нэял, сорвал с меня кофту прямо в закусочной. Они с дружками окружили меня, и Нэял пытался стянуть с меня одежду со словами:
- Давайте выясним, чем она заинтересовала Роберта.
На помощь пришел только Ромул. Как бы я ни упиралась, немианские аркеры были сильнее, и только Ром смог высвободить меня из лап Нэяла.
- Присоединяйся, Ромул, - как ни в чем не бывало предложил Нэял.
- Не прикасайся к ней! – злобно прошипел Ром, обвивая руками мое трясущееся от злости тело. – Оставьте ее в покое.
Меня пробирала злость, но сильнее была обида. Собственная слабость, неспособность защититься. Это так раздражало! Меня охватывал гнев, силу которого я не могла переварить физически, поэтому становилось обидно, и я сжималась как беспомощный мышонок.
Как и обещал Роберт, со дня нашей встречи отношение ко мне сделалось еще хуже. Каждый второй - я считала их недоразвитыми идиотами – пытался ткнуть меня носом в дерьмо, к которому я не имела отношения. Ром защищал меня от обидчиков, но одаривал странными сочувственными взглядами. Мне было тошно от того, как подозрительно и грустно на меня поглядывал друг, поэтому пришлось с ним объясниться. Удобный случай для разговора выдался только спустя месяц после приватной встречи с Робертом.